Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

Х. Нельзен писал о том, что этот титул мог представлять собой относительно позднюю сублимацию норм римского права[656]. Возможно, на это исследователя натолкнуло упоминание в параграфе 3 этого титула реки Луары, которая упоминается в качестве границы для увеличения срока ожидания судебного разбирательства с 40 до 80 дней[657].

К рубежу 507–511 гг. (время фиксации древнейшей редакции 65 первых глав Pactus legis Salicae) присутствие салических франков за Луарой ещё не было столь внушительным, как к середине и концу VI в.[658], подавляющее большинство населения там составляли галло-римляне, продолжавшие использовать Кодекс Феодосия и Бревиарий Алариха в повседневном судопроизводстве. В этом отношении показательны соответствующие титулы в редакции VIII в. из рукописей семей D и E (D: 82,3; E: 81): в них граница между Северной и Южной Галлией не указана, что свидетельствует об изменении этнической ситуации и правовой культуры в пределах всей Галлии[659].

Однако, согласно гипотезе Нельзена, источник для титулов 10 и 47, согласно которому салические франки отождествляли кражу раба и скота и требовали одинакового возмещения за эти преступления, происходил из среды позднеантичного римского права. При этом он ссылается лишь на Дигесты Юстиниана[660], в которых подобное отождествление содержалось в законе Аквилия[661]. Но франки даже в начале IX в. не могли использовать закон Аквилия в качестве источника своего законодательства[662]. Таким образом, происхождение текста двух упомянутых титулов из римского права можно поставить под сомнение. Скорее следовало бы предположить, что в начале — середине VI в. Салическая правда заимствовала сведения о соответствующем положении раба в качестве instrumentum semivocale (тем самым приравнивая его к скоту) из состава вестготского[663] и бургундского[664] права при завоевании Хлодвигом южногалльских территорий в начале VI в. и закреплении на них его сыновей в первой половине VI в.[665]

Ещё одним ключом к решению этой проблемы служат некоторые текстуальные особенности, которые выделяют издание Герольда из числа рукописей других семей. Примечательно упоминание о том, что и истец, и ответчик для обеспечения срока судебного разбирательства в 40 дней должны были находиться «в пределах Луары и Угольного леса или же по эту сторону моря» (Si intra Ligerim, aut Carbonariam, aut citra mare ambo manent). Море как разделительная граница для определения срока разбирательства указано лишь у Герольда, и это является прямой отсылкой к утерянной семье рукописей В. В Австразии 550-х гг., где предположительно была зафиксирована эта редакция, в качестве морской границы воспринимался пролив между континентом и Британией. Отсюда можно сделать вывод о том, что ответчик по делу (т. е. тот, у кого обнаружили чужое имущество) мог находиться за пределами Галлии.

Выше уже было указано, что при прочтении А-3 возникают обоснованные сомнения в том, что переписчик хорошо понимал содержание титула 47,1. Мог ли он в результате описки зафиксировать вместо слово mare похожее на него графически mase? Изучение копии соответствующей рукописи[666] убеждает нас в том, что такая подмена вполне могла произойти: согласные «r» и «s» в списке А-3 Салической правды иногда схожи из-за того, что «s» не всегда имеет выходящую за верхнюю строку вертикальную выносную линию; в некоторых случаях её полукруглый правый элемент очень напоминает правое «плечо» буквы «r»[667].

Если предположить то, что в А-3 необходимо читать вместо mase слово mare, тогда титул 47,1 Lex Salica уже к середине VI в. обретает такой смысл: в нём противопоставляется ситуация кражи и последующей сдачи внаём или продажи любого имущества в пределах Северной Галлии той ситуации, когда это имущество попадает за пределы Франкского королевства. В этом случае упоминание Северного моря вместе с Луарой у Герольда вполне логично: торговый обмен, в т. ч. работорговля, между Галлией и Англией в раннее Средневековье происходил очень активно. Такая же дихотомия (кража имущества и его сбыт в Англии или за её пределами, на континенте) может быть обнаружена в англо-саксонских законах VII–X вв., причём в состав похищенного и проданного за море имущества попадали и зависимые люди, и кони[668].

Таким образом, суммировав и сопоставив факты, можно прийти к выводу о том, что правовой и социальный статус раба, когда он находился в составе движимости (наряду с конями, быками и упряжными животными), был в определённой степени приравнен к статусу домашнего скота (т. е. не к instrumentum vocale, а к instrumentum semivocale)[669]. В случае своей кражи или продажи в пределах континента (в т. ч. языческим племенам, которых пытались покорить франки) или даже за море судебные процедуры по розыску и водворению на место рабов и скота описывались в титулах 10 и 47 как идентичные. С одной стороны, это резко понижало цену жизни рабов, вело к манифестации их полного бесправия; с другой стороны, это давало господину раба возможность требовать возмещения за кражу (в размере его стоимости) и возврата своего движимого имущества, к которому был приравнен в одинаковой мере и его раб, и его скот.

Дублирование некоторых обстоятельств титула 47 в другом месте Pactus legis Salicae (39) не должно служить основанием для сомнений в подлинности текста титула 47,1 семьи А (т. е. в его древнейшей редакции), поскольку в титуле 39 (De plagiatoribus) указано на преднамеренное похищение и продажу человека за море, тогда как в титуле 47 (De filtortis) раб мог находиться в руках человека, который не знал о его принадлежности к движимому имуществу истца и мог его купить на совершенно законных основаниях у предыдущего посредника[670]. Значит, оба титула могли содержаться в протографе Pactus legis Salicae приблизительно в том же виде, в каком они дошли до нас в составе семьи А.

Титул 10,1 (De mancipiis furatis), напротив, отчасти дублирует содержание судебного казуса, описанного в титуле 39 — кражу раба и его вывоз за море. Он не фиксировал, подобно Pact. leg. Sal. 39,1–2, сроки судебного разбирательства и географические границы, по которым эти сроки определялись, но в обоих титулах были указаны одинаковые штрафы за кражу раба — 35 солидов. Следовательно, гипотеза Нельзена в отношении текста титула «De mancipiis furatis», согласно которой прибавление к объектам кражи скота (с сохранением размера штрафа, предусмотренного за кражу раба) могло быть позднейшей вставкой конца VIII ― начала IX в., оказывается вполне обоснованной. Однако «вставка» раба в титул 10,1, если она в действительности имела место, совершенно не отменяет древности титула 47, где рабы изначально рассматривались в составе господского имущества наряду с упряжным скотом и конями; последний