Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

дворах Меровингов, становившихся крупными землевладельцами, распоряжавшихся значительными богатствами, не мог быть совершён подавляющим большинством несвободного населения Северной Галлии. Очевидно, что даже некоторые, продолжавшие оставаться в личной зависимости рабы короля или церкви по статусу могли сравниться с вольноотпущенниками или литами, что видно на примере сравнения категорий puer regis, libertus и litus[645]. Другие категории «рабов высшего статуса», которые находились в рамках господских поместий VI–IX вв., даже при отсутствии прямой связи с королём, должны были иметь больший доступ к богатствам и возможности выкупиться на волю или быть отпущенными в результате усердной службы господину, нежели основная масса занимавшихся неквалифицированными работами по дому или трудом в поле рабов.

§ 3.2. Правовой статус рабов в составе господского имущества и преступления против них:

Салическая правда, давая богатый материал для реконструкции социального и правового статуса лично зависимого населения, обращает внимание в первую очередь не на «привилегированные» категории, а на обычных рабов, не являвшихся квалифицированными ремесленниками или членами поместной администрации. Эта категория рабов, наиболее широкая среди всех, обозначается понятиями servus («раб») или ancilla («рабыня»), проводящими линию разделения по половому признаку; также применительно к ней встречается безличное обозначение mancipia («рабы»). Последующее изложение будет посвящено анализу их социального положения и правового статуса в рамках общества салических франков раннего Средневековья.

Особую сложность представляют текстуальные различия, которые постоянно встречаются в различных семьях рукописей и даже в пределах одной семьи. Нередко определение первоначального текста титула, восходящего ко времени существования древнейшей редакции начала VI в., до предела затруднено или вообще невозможно. Эти обстоятельства, безусловно, затрудняют работу по восстановлению картины эволюции рабского статуса в Lex Salica на протяжении начала VI ― начала IX в. Поэтому внутренняя критика текста и его сопоставление с обычным правом других германских племён, а также поиск возможных аналогий в римском праве поздней Античности, являются необходимыми условиями изучения эволюции статуса и положения лично зависимого населения на территории Северной Галлии периода правления Меровингов и формирования империи Карла Великого.

Для большинства исследователей древнейшего текста Салической правды начала VI в. (семья А), начиная с XIX в., была характерна открытая манифестация полного бесправия рабов; их несвобода напрямую противопоставлялась понятиям «свободы» и «полусвободы» представителей других категорий франкского общества именно как показатель отсутствия у них всех прав (права вхождения в родовое объединение, участия в судебных разбирательствах, обладания и распоряжения имуществом и пр.). Прежде всего, это отражено в трактовке титула 10,1 Pactus legis Salicae, где рабы по их ценности приравниваются к упряжному скоту. В классической интерпретации исторической науки XIX–XX вв. это означало полное отсутствие у раба личности, отрицание раба как персоны права. Согласно общепринятой точке зрения, такое положение вещей наблюдалось ещё со времени описания германцев Тацитом и закрепилось у салических франков при Хлодвиге в начале VI в. в результате ознакомления франкских законодателей с реалиями классического римского права.

Кроме того, практически все немецкие историки права XIX в. подчёркивали факт отсутствия у рабов раннего Средневековья вергельда, который был у полностью или частично свободного человека. Они писали о том, что применительно к рабам можно говорить только об их стоимости (valens, capitale), а в случае совершения против них правонарушений — только о возмещении ущерба их господину[646]. Впоследствии, при развитии отечественной медиевистики, с конца XIX в. эта точка зрения была перенесена в труды Д.М. Петрушевского[647] и А.И. Неусыхина[648]. Тем не менее, положения немецкой школы права относительно статуса раба, нашедшие отражение ещё в «Немецких правовых древностях» Гримма, были поставлены под сомнение ещё в 80-х гг. XIX в. Х. Бруннером; в середине прошлого столетия тенденция к признанию ограниченной правоспособности раба (в т. ч. наличия даже у низших категорий рабов компенсации за жизнь, подобной вергельду свободных) получила дальнейшее распространение[649].

Отчасти развитие нового взгляда на раба как на человека, обладавшего отдельными чертами личности, представлено в работах англичанки Л. Оливер. Так, она пишет о том, что «все эти меры [т. е. штрафы и наказания за кражу, избиение или убийство рабов — Прим. авт.] могли быть частично обусловлены тем заключением, что таковой ущерб чужому рабу является одновременно очевидным вызовом мунду его господина; таким образом, эти меры апеллировали к оскорблению хозяина раба в той же мере, что и к увечью самого раба»[650].

В 60-70-х гг. XX в. профессор Университета Людвига и Максимилиана (Мюнхен) Х. Нельзен, проведя текстологический анализ различных рукописей Салической правды, выдвинул следующую гипотезу: правовой статус, сходный со статусом скота, возник у рабского населения не при Хлодвиге, а значительно позднее[651]. Для того, чтобы определить научную значимость его выводов, необходимо сравнить между собой тексты различных семей рукописей:

A-1 A-2,A-4 B C D, E K, S 10,1: Si quis servo autcaballo veliumentum furaverit, mal. alfalchio hoc est I MCC din. qui f[aciunt] sol. XXX culp[abilis] iud[icetur]. 10,1; Si quis servum autancilla caballum vel iumentum furaverit [A-4 — cui fueritadprobatum, А-2 — отсутствует], mal. teoducco sunt [A-4 — глосса отсутствует] din. I MCCCC fac[iunt] sol. XXXV culp[abilis] iud[icetur]. 11,1: Si quis servus autancilla caballum aut iumentum alterius furaverit, malb. theu tha texaca M CCCC denar. qui faciunt sol. XXXV culpabilis iudicetur, excepto capitale et delatura. 10,1: Si quis servum autancillam alienam furaverit, malb. texeca sol.XXXV [C-6 — sunt den. I MCCCC qui fac[iunt] sol. XXXV, C-5 — отсутствует] culp[abilis] iud[icetur] exc[epto] cap[itale] etdel[atura]. 11,1: Si quis servum autancillam furaverit et ei fuerit adprobatum, mal. theostaxaca, sol. XXX [D-8 — sunt den. I MCCCC qui f[aciunt] sol. XXXV] cul[pabilis] iud[icetur] excep[to] cap[itale] etdel[atura]. 11,1 (42,3): Si quis servum aut ancillam alterius furaverit, MCCCC denariis quifaciunt solidos XXXV culpabilis iudicetur excepto capitale et delatura.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что выражение «caballum vel (aut) iumentum» встречалось только в двух семьях рукописей — А и В, при этом оно отсутствовало во всех прочих рукописях оставшихся пяти семей. Более того, исследователь начала прошлого века М. Краммер считал соединение в одном казусе упряжного скота и коней, имевших совершенно различное значение в хозяйстве франков VI в., очень странным и «немотивированным»[652]. Х. Нельзен объясняет это противоречие следующим образом: текст трёх рукописей семьи А в данном случае не был первоначальным вариантом казуса, однако представлял собой переработанную и дополненную древнейшую версию титула, сохранившегося в семьях