Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

развития и усложнения структуры господского (в т. ч. королевского и церковного) хозяйства салических франков происходила дифференциация различных административных должностей, которые занимали рабы и рабыни. Более высокие должности, связанные с «делопроизводством» и управлением земельными угодьями, оценивались выше, чем должности простых надсмотрщиков за работами.

Такое усложнение управленческого аппарата, имевшее место в крупных виллах, было отражено уже в семьях рукописей А и В. В древнейших списках Салической правды встречается категория vassi ad ministerium. В Австразии в середине VI в. устанавливаются специальные санкции за кражу рабынь и рабов, распоряжавшихся господским хозяйством (maior и maiorissa); рабов, ухаживавших за молодняком скота в конюшне господина (servus puledrus); и слуг мужского и женского пола из числа челяди (puer aut puella de ministerium dominorum), по-видимому, приближённых к господину и исполнявших его непосредственные поручения. Кроме того, среди зависимого населения, обязанного службой своему господину, упоминались старший слуга при дворе — прообраз сенешаля (лат. infertor, франк. siniscalcus)[597], стольник (лат. scantio) и королевский конюший — предок маршала (франк. mariscalcus), простые слуги (ministerialis)[598] и мастера по золоту и металлу (faber ferrarius, aurifex).

Столь дробное разделение обязанностей между рабами говорит о том, что в случае со списком В-10 мы, возможно, имеем дело с описанием хозяйства королей Австразии или самых его крупных сановников середины VI в. Однако в перечисленных категориях ещё рано видеть членов королевского двора, обладавших привилегированным для средневекового общества статусом: на это указывает стоимость их жизни (такая же, как и у прочих категорий рабов в составе господского хозяйства в титуле 10,3) — 25 солидов[599]. Единственным исключением выступают перечисленные в титуле 35,9 категории ремесленников и vassi ad ministerium — особый род слуг, поскольку в конце титула предполагалось возмещение родовой мести и королевского мира за их убийство. Однако последнее прибавление видится нам относительно поздним, и связано оно было с постепенным повышением статуса личных слуг крупных землевладельцев и короля в VI–VIII вв.; скорее всего, оно появляется не ранее начала правления Каролингов и относится только к категории vassi, но не ко всем ремесленным категориям, оказавшимся с ними в рамках одного титула. Такой пример повышения социального статуса «рабов высшей категории» дают нам должности сенешаля и маршала.

Безусловно, этимология некоторых придворных должностей периода Каролингов восходит к терминологии Lex Salica; однако вторая часть слов «маршал» и «сенешаль» происходит от готск. skalks (латинизир. scalcus), изначально соотносившегося с низким социальным статусом («раб», «человек низкого происхождения», «слуга») и лишь затем получившего значения: «юноша / девушка», «чей-либо сторонник / служитель» (безотносительно к статусу зависимости)[600]. Изначально близость к господину и относительно высокий статус среди прочих рабов придавали этим двум категориям слуг их особые навыки и те обязанности, которые они исполняли в рамках господского хозяйства.

Так, основной функцией «маршала» в VI–VIII вв., как явствует из этимологии алеманнского, баварского слова marah и франкского marthi, являлся уход за вьючными животными и боевыми конями во время походов; в этом отношении он отличался от должности amissarius, который должен был следить за племенными животными в мирное время[601]. Согласно исследованию Г. фон Ольберг, южногерманские глоссы VIII–IX вв. также приравнивали к должности «маршала» слуг, ухаживавших за мулами (mulio), верблюдами (camelarius) и дромадерами (dromedarius). И лишь в ахенском капитулярии Карла Великого 801–813 гг. мы впервые находим выражение marscalcus regis, свидетельствующее о том, что носитель данного титула был особо приближен к королевской персоне[602].

Остаётся неясным, по какой причине в источниках Северной Галлии термин mariscalcus не встречается на протяжении почти 250 лет (с середины VI по начало IX вв.), тогда как он присутствует в этот временной промежуток в южногерманских рукописях[603]. Г. фон Ольберг предполагает, что в прочих редакциях Салической правды, кроме семьи B (фрагменты текста издания Герольда), имевший франкское происхождение термин mariscalcus заменялся термином strator, носившим тот же самый смысл[604]; автор данного исследования склонен с ней согласиться.

Франкский термин siniscalcus также имеет общегерманские корни: в Алеманнской правде он предстаёт в роли «старшего раба» — надзирателя за прочими лично зависимыми обитателями господского хозяйства[605]. При этом подчинённые ему господские слуги (vassi) могли быть, как подчёркивает фон Ольберг, по статусу выше рабов[606]. Однако даже в этом случае «сенешаль», о статусе которого говорят варварские правды VI–VIII вв., вряд ли может быть с уверенностью назван приближённым короля: более десятка слуг (во главе которых, согласно L. Alam. 74,1, должен был быть поставлен «сенешаль») в это время могли иметь многие представители франкской и галло-римской знати. Кроме того, для обозначения старших в господском хозяйстве рабов имелись другие понятия — maior и maiorissa, перекликавшиеся с термином maior domus, который использовал в своём повествовании епископ Григорий Турский[607] и который был перечислен в Рипуарской правде в одном ряду с прочими представителями высшей прослойки франкского общества (графами и приближёнными короля)[608]. Тем не менее, у нас слишком мало сведений для того, чтобы установить точную иерархию между указанными обозначениями «старшинства» для VI ― начала VIII в. Только в главах 16 и 47 впервые указано на тесную связь «сенешаля» и близких к нему категорий придворных (чашников, ловчих и сокольничьих), которые выступали в качестве представителей и посредников короля или королевы в деле передачи приказов и распоряжений франкского правителя управляющим его поместий[609].

Таким образом, и «маршал», и «сенешаль» до формирования королевской администрации при первых Каролингов были представителями «высшей категории рабов», поскольку их социальное происхождение не соответствовало их правовому статусу в рамках домениальной администрации крупных землевладельцев Северной Галлии VI–IX вв. Однако у нас нет прямых доказательств, указывающих на то, что уже в период правления детей и внуков Хлодвига, а равно и при последующих Меровингах они обязательно должны были состоять на королевской службе и являться частью центрального государственного аппарата франкских королевств[610].

Совершенно особое положение, согласно Салической и Рипуарской правде, в обществе франков занимала категория лично зависимых слуг, обозначенных термином puer regius. Вопрос об их статусе не является столь однозначным, как может показаться на первый взгляд. Данная социальная категория находилась в явно привилегированном положении по сравнению со всеми прочими, что в первую очередь определялось их близостью к королю. Более подробно об этом будет сказано в следующем параграфе, касающемся проблемы эволюции правового статуса рабов во франкском обществе VI в.

Для того чтобы попытаться понять круг непосредственных обязанностей puer regius, необходимо прибегнуть к сравнительному анализу правовых и нарративных памятников. В произведении Григория Турского, описывавшего общественные реалии VI в., мы неоднократно сталкиваемся с категорией