Из Тени (Dragon Age) - Krilena

партнёра, одного из множества, с кем придётся потанцевать на балу, а влечение друг к другу, которое формировалось в течение длительного времени и долгих встреч и сейчас имело возможность перейти в новую форму. Поэтому был важен не сам танец, а взгляд на того, кто перед тобой. Когда не можешь и не должен уйти или отвернуться, невольно мысли о партнёре преобладают, заставят вспомнить, через что прошли их встречи, и как многое изменилось с момента первого знакомства, знакомства при далеко не приятных обстоятельствах.

Вот так вот и получается, что постепенно желанный танец стал отходить на второй план, превращаясь в перешагивания, а потом и вовсе — простое покачивание какому-то единому заданному такту. Корпус уже не хотелось как можно больше отстранять, как и положено делать партнёрше в вальсе, а наоборот, приблизиться, прикоснуться, почувствовать близость, не приличествующуюся при иных обстоятельствах.

И когда признаешь, что то, к чему они пришли, не пугает, не отталкивает, а наоборот является логичным и вполне желанным завершением, то склонишься, поддашься партнёру, чтобы окончательно развеять сомнения, которых в подобных ситуация возникают.

Так и получилось, что теперь два человека, стоящие на смотровой площади в трепетном объятии, позволили утянуть друг друга в поцелуй. Как первый, он был полон неуверенности, неизвестности, однако слишком желанный, чтобы назвать недоразумением и разорвать его, а вместе с ним и всё остальное, к чему это привело.

Дальнейшее развитие очевидно, но с ним пришлось повременить.

Несмотря на увлечённость моментом, то, как маг однажды заметно дрогнул, пошатнулся и скривился от боли в лице, было замечено сразу.

— Фауст! — воскликнула возмущённая Лелиана. — Если это вам приносит такую боль, зачем вы вообще всё это затеяли? Что за безрассудство мальчишки — в вашем-то возрасте?!

Впервые Лелиана позволила себе такую неприкрытую эмоциональность, потому что злилась даже больше не на самого магистра, а на себя. Эпохи меняются, а мужчины неизменно в любом возрасте безалаберны по отношению к собственному здоровью — она сейчас в этом только убедилась, однако ей не стоило ему потакать. И вроде ни о чём она не жалела, однако её печалили и одновременно злили мысли о том, какой ценой этот прекрасный момент был достигнут и что, однако, он того точно не стоил.

И в порыве этой злости Соловей пожелала разорвать близость, которая не должна быть хоть кому-то из них двоих во вред, и отойти, однако впервые мужчина проявил настойчивость, удержал и, наоборот, притянул к себе. У него получилось, потому что бард, получив неожиданное противление с его стороны, дала ему возможность объясниться.

— Лелиана, с этой болью я прожил большую часть своей жизни, поэтому только мне решать, какие затеи достойны, чтобы ради них потерпеть. И наш танец, и ваша улыбка точно того стоили, — также весьма твёрдо ответил Безумец.

В тот момент два упрямца вцепились друг друга взглядами, настаивая каждый на своей правде. Лелиана, в чьих словах была искренняя обеспокоенность его состоянием, считала, что это не только ему решать, по крайней мере в такие моменты, когда своим решением ради чужого каприза он вредит себе. Но и Безумец не собирался оправдываться за своё решение, считая, что если бы для него стремление снизить нагрузки на больные ноги стояло превыше упрямых попыток жить, как можно меньше себя ограничивая собственной инвалидностью, то он бы никогда больше не встал с кровати или сразу бы лёг на погребальный костёр, чтобы уж наверняка больше никогда не чувствовать боли.

После весьма продолжительного невербального препирательства первой решила уступить Канцлер, всё же зная, как мужчина не любит акцентировать внимание на собственных слабостях, поэтому и нравоучениями заниматься бесполезно. Но уступила она только в разногласии, а после Лелиана отклонилась в сторону, схватила всё также стоящую у ограды трость магистра, а потом ею показательно ткнула ему в лицо, чтобы он больше даже не думал при ней откладывать то, что значимо помогает ему при ходьбе.

Такое проявление стремления этой женщины всегда добиваться своего хромого мага позабавило, заставило улыбнуться, и на этот раз он покорно взял своё оружие в руку, на него вновь оперевшись. Хотя бы такое разрешение их спора смягчило Канцлера, поэтому она решила вернуться к тому, на чём они прервались, и снова целует мужчину. Как и ожидалось, когда пришло осознание, что это не было поспешным действием, а то и вовсе — ошибкой, ушла неуверенность, смущённость, и поцелуй стал естественным, дарующим именно ту свободу в выражении и кульминацию, к которым увлечённость друг другом и шла.

И вот на этой ноте встречу уже было не обидно заканчивать.

— Вечер для вас закончился, так куда вы теперь? — снова облокотившись о парапет, спросила Лелиана.

— Бал ещё продлится какое-то время. Предпочту этим воспользоваться и продолжить изучение книг в библиотеке, на этот раз позволив себе ни на что не отвлекаться.

Этот ответ Сестра Соловей и ожидала.

— Попрошу поставить солдат у входа, чтобы точно туда не проник посторонний.

— Благодарю вас.

Безумец поклонился и в знак благодарности за заботу о его покое, и в знак прощания, а после птицей упорхнул в ночное небо.

Лелиана, пока ворон не скрылся в тени дворца, наблюдала за ним, не скрывая мечтательной улыбки. В ней бушевали волны эмоций и впечатлений, которых подарили этот вечер и эта встреча, но впервые за долгое время именно улыбка стала их проявлением, а не попытка схватиться за памятный кинжал…

Глава 40. Идеальное свидание

Небольшая комната погрузилась в сумрак вечера за окном, и только тёплый свет от огня камина разгонял эту тьму, хотя и вяло. Два сновидца расположились перед камином в уютных мягких креслах. Пока между ними стояла тишина, но тяжёлой они её не назовут. Каждый уже привык к обществу другого, поэтому посчитал бы даже молчание приятным времяпровождением.

Солас пришёл на встречу с очевидным желанием поделиться новыми своими интересными измышлениями, но пока молчал, чтобы вопреки позволению бесструктурной Тени для начала полностью структурировать свой полёт мыслей, и Безумец терпеливо ожидал слов от… хорошего знакомого. Тем более в дремлющем мире можно забыть про спешку и суету мира реального. Довольствуясь теплотой камина и наблюдая за игрой пламени, магистру был просто приятен покой этой маленькой комнаты с книжными шкафами, проекции старой, никогда уже не осуществимой его мечты. Особенно контраст ощутим на фоне событий недремлющего мира, которые вскоре начнут набирать обороты, идти к кульминации и точке невозврата для него самого.

Обычно эльф не любил размениваться на небольшие места, скромные в своём убранстве.