Из Тени (Dragon Age) - Krilena

и не принадлежит, став скоплением черти чего, сновидцу становилось не по себе. Не давала успокоения мысль, что хоть поныне ничего ужасного с ним не происходит, но всё может измениться в любую минуту — и он ничего не сможет сделать, оказавшись уже пленником собственного тела.

И мужчину не так страшила смерть или «растворение», как выразился Солас, в Тени, а то, что в любой момент скверна может одержать верх в долгом противостоянии.

Тяжёлый вдох позволил Безумцу одолеть панические мысли. Они бессмысленны. Если скверна победит, то он уже ничего не сможет сделать, и нет смысла для паники. До той же поры всё в его руках. В буквальном смысле: Якорь на его руке и всё ещё способен спасти мир от Бреши.

Солас с интересом наблюдал за происходящим. В Тени всё проще, и даже буря эмоций, что царила какое-то время в голове одного сновидца, заставляла окружение ходить рябью, поэтому второй сновидец мог вполне догадаться, о чём были эти тревожные мысли. Но вновь он не был разочарован в своём собеседнике, ведь рябь вскоре прошла.

И в погоне за ответами Волк, наверное, и сам не догадывался, насколько он был в этом искренен. Раньше бы он искал способ, как можно больше узнать о своём теневом собеседнике, потому что считал, что когда-нибудь обязательно станет ему врагом. Однако сейчас бог обмана действительно лишь горел желанием добраться до истины, постигнуть ещё одну сторону природы Тени нового мира и просто понять, что же там, за тринадцать веков, произошло с его… хорошим знакомым.

— Но не следует считать, что во всём заслуга только Тени. То, что с тобой произошло, я когда-то назвал невозможным и не отказываюсь от своих слов. Ни один житель недремлющего мира не сможет выжить по ту сторону Завесы, потому что наши тела к магии того мира просто не приспособлены, однако ты это сделал. Значит, твоя кровь по каким-то причинам оказалась отлична от крови большинства других магов, а первичной магии в ней оказалось достаточно, что Тень тебя не сожгла, а посчитала частью себя, поэтому её магия даже стала сливаться с твоей.

Обозначив вопрос, названный отшельник глянул на тевинтерца, потому что ответ мог дать только он. Зная это, Безумец всё равно какое-то время молчал. У него была лишь догадка, однако ему не хотелось её озвучивать из привычки, потому что любой магистр, который не может похвастаться чистокровностью, будет ценой жизни скрывать подробности своего позорного происхождения, способного разом стать потерей статуса и влияния как его самого, так и всей его семьи. Однако, немного поразмыслив, мужчина пришёл к выводу, что мнение аристократии сейчас его уже не заботит, а обрывать их интересные рассуждения своим молчанием ему не хотелось.

— Возможно, причина в моём смешанном происхождении и передавшемся по крови отголоске магии древних элвен.

Услышанная правда о статусе бастарда Соласа ничуть не удивила. Он уже заметил, что люди (в том числе аристократы, которые во все времена на словах готовы удушиться за чистоту крови и верность своим супругам, а на деле поголовно имеют какие-нибудь интрижки на стороне) довольно-таки падки на представителей других рас, особенно эльфов. Эльфы, в отличие от слишком низких и коренастых гномов или слишком здоровенных да и ещё рогатых кунари, во многом похожи на людей, не отталкивают чрезмерной чужеродностью, при этом имеют внешние расовые отличия, которые и являются манящей экзотикой.

У Волка давно такой вывод напрашивался…

Как вдруг названный отшельник ошалело глянул на своего собеседника, пытаясь понять: а почему, собственно, такой вывод напрашивается? Вычислить по внешнему виду эльфокрового совсем нетривиальная задача, можно сказать даже невозможная. Тогда почему, смотря на хромого мага, ему хочется его таковым назвать?

Сложно сказать, что не так. Может, почти отсутствие изгиба переносицы носа, чрезмерный наклон глаз и диаметр радужки больше обычного, форма лица острая и треугольная, или плечи уже, чем у других мужчин его роста. Также на лице мага не росли волосы, что свойственно эльфам, но почти несвойственно человеческим мужчинам, тем более тевинтерцам, у которых есть целая культура по уходу за бородами. Всё это не достоверные эльфийские признаки, потому что эльфы, как и люди, по таким мелочам во внешности очень различаются, однако в совокупности увиденное складывалось в какую-то совсем странную картину. А так быть не должно.

В их мире полукровки внешне ничем неотличимы от людей: нет ни единого физического признака, способного точно указать на наполовину эльфийское происхождение. Возможно, только кровь более приближена к эльфийской по наличию магии. Но Солас не был так уверен даже в этом признаке, поскольку в его время никому до людей дела не было, а ныне он не нашёл каких-то задокументированных исследований анатомии полукровок. Да и современные эльфы стали уже ближе к людям, чем к своим древним предшественникам: магии элвен не рассмотришь даже в них, что уж говорить об эльфокровых.

Значит, видимая глазом полукровость хромого мага совсем не норма, а редчайший дефект, в котором сам маг не мог быть повинен, и ответ стоит искать у его предков. Солас предположил, что в этом повинна мутация, перешедшая по наследству от недалёкого (во всех смыслах) предка, злоупотреблявшего лириумом, зависимость от которого среди магистров была самым настоящим бичом Древнего Тевинтера, выродившим не один род сильнейших сновидцев.

Мутация, как он вскоре узнает, действительно, имела место быть, но по иной, ещё более поразительной, причине.

— Но дело не только в твоём происхождении. Иначе бы все эльфокровые заметно отличались от остальных. Отголосок магии элвен в твоей крови, несомненно, стал подспорьем, однако точно должно быть что-то ещё, что сильнее смешения изменило кровь. Возможно, даже искусственное воздействие, — рассуждал эльф, пытаясь подтолкнуть собеседника, в какой стороне ему стоит искать ответ. И судя по скорому озарённому лицу магистра, у него получилось найти.

— Искусственное, ты прав, — кивнул Безумец. Несмотря на то, что эта тайна его происхождения точно должна была уйти с ним в могилу, магистр был готов её озвучить, поддавшись простоте Тени и дружескому настрою встреч двух сновидцев. — Почти всю жизнь мой отец был одержим идеей изучить наследственность магического дара, доказать, что это закономерность, а не милость Древних Богов. Рождение сыновей с позорной для семьи потомственных сомниари магической силой заставило его перейти от идей к весьма конкретной цели: получить результат, ребёнка с той силой дара, которая угодна ему, а не Богам. Он потратил годы на эксперименты, едва ли считая, над сколькими рабынями проводил опыты до и после того, как решался с ними возлечь.

— Что