Волки скалятся в тенях - Рената Вотинова

сторону Дмитрия. Мужчине удалось уклониться, врезавшись спиной в стену под чучелами, которые словно тоже ожили. Зверь поднял морду, повернув голову чуть вбок, изучая безжизненными глазами жертву. Он не торопился снова нападать, медленно двигаясь в сторону добычи, что окаменела под гипнотическим взглядом.

Однако топот, вибрацией отдающийся по полу вернул Дмитрия к реальности, и он рванулся к бесхозно лежащему ружью, дернул затвор. И когда зверь вцепился острыми, как бритвы, когтями в его бедра, обтянутые синими брюками, как и у всей прислуги, чтобы свалить наземь и разорвать, Дмитрий с диким криком выстрелил в его наглую морду, успев вставить дуло в разинутую пасть.

Нижняя челюсть волка повисла на черных нитях, от которых шел угольный пар, и язык такого же цвета вывалился наружу. Звериные уши поникли, и он пронзительно заскулил, что аж оконные стекла задрожали. Джонатан дернулся ему в такт, словно и его пронзило болевой спицей вдоль позвоночника.

Старый друг что-то зашептал себе под нос, но Дмитрий, как ни старался, не мог понять ни единого слова. Шепот Джонатана, понял Дмитрий, сращивал челюсти волка. Нити потянули ошметок назад, пока мохнатый довольно не облизнулся и не приготовился к очередной атаке.

К черту. Все было бесполезно.

Дмитрий перекатился в сторону и пополз к двери. Встать на ноги оказалось не такой уж простой задачей. Когти вошли слишком глубоко, чудом не разорвав связки. Тогда бы он ни за что не смог подняться. Ткань брюк, которую в будущем он будет со стоном отдирать, пропиталась липкой кровью. Дмитрий все еще крепко сжимал в руке ружье, когда его свободная ладонь легла на круглую и скользкую ручку.

За дверью коридор уже полнился людьми, наряженными в немыслимые костюмы. Дмитрий прикусил нижнюю губу, сообразив, в какое скверное положение он сам себя загнал. Джонатан не собирался убить его за Алису. Он лишь задержал его, чтобы королевская стража скрутила товарища детства, и точно отправила на Границу.

На какое-то короткое мгновенье Дмитрий подумал, что ему стоит сдаться. Он застрелил ни в чем неповинную девушку, и свидетелей тому сталось хоть отбавляй. Хотя опрашивать всех людей никто и не собирался. Одного слова Вильцгейма достаточно.

Но инстинкт самосохранения возобладал над здравым смыслом, и он принялся расталкивать всех, пробираясь сквозь толпу к лестнице, что вела к желанному выходу на свободу. Те, кто не расступался перед его окровавленным и обезумевшим видом, он пугал ружьем. И плевать, что в нем уже не осталось патронов. Никому об этом не стоило знать. Не так страшен лес, как его малюют.

Широкие ступени ощущались Дмитрием настоящим испытанием. Из рванных ран сочилось все больше крови, а мышцы горели, превращая бедра, голени, ступни в мокрый кусок ваты. Однако если бы не люди, через которых ему пришлось продираться, как через терновые кусты, то он бы быстрее преодолел лестничный пролет.

Аристократы, что столпились в холле, завидев, как некоторые люди падали с лестницы, пропустили безумца. Им претила одна лишь мысль о том, чтобы прикоснуться к грязному слуге для того, чтобы задержать и заставить ответить за свои поступки. Алиса, наверное, и подумать не могла, что ее идеально, по мнению Дмитрия, выверенный план будет стоить ей жизни. Она сама привела лиса в курятник.

Дмитрий бежал, минуя прекрасный сад, где уже завели любовные трели ночные птицы. Дмитрий скривился, теперь он ненавидел птиц. Ноги несли его дальше от особняка, где пальцы сами скользнули по курку. Двор казался бесконечно тянущейся дорогой, а силы уже покидали его конечности. Бег очень быстро перетек в редкие шаги. Далеко ему не уйти. Он упал на колени, разбивая их.

Гравий вцепился в кожу тысячью букашек, а его волевой подбородок упал на грудь.

— А вот и наш клятвопреступник, — раздался беззаботный голос из ниоткуда. И как давно он начал слышать чужие речи в голове? — Долго же мы проспали. Я выспался на несколько десятилетий. Нет, столетий, — протяжно зевнул некто, и, когда к нему присоединился еще один голос, Дмитрий решился поднять голову.

— Артур, — зычно шикнул мужчина на юношу, что опирался на длинный посох, который оканчивался изогнутым лезвием… коса? — Всадник не может так легко позабыть зов звезд. Каменные оковы не могли заковать нас надолго. Мы не давали ту чертову клятву, что проклятьем легла на нас.

— Да уж, — почти певуче протянул Артур, не обращая внимания на ничего непонимающего Дмитрия. — Наша единственная надежда долгие столетия заключалась в том, что кто-то отыщет сломанный компас, — теперь он зыркнул на сидящего на коленях Дмитрия. Казалось, в его широко распахнутых глазах игриво плясали созвездия, но они быстро сузились, как Артур расплылся в довольной улыбке кота. — И обернет все сделки на крови вспять. Но мы оказались везунчиками. Пыльные струны твоей души обнажились, когда границы между прошлым и будущим стерлись, — юнец закинул на плечо косу, звонко хохотнув. На лезвии засветились изумрудом неизвестная для Дмитрия вязь. Он никогда особо не любил учиться, а потому он знал лишь тот язык, на котором говорили в Бьюттерирайте. О древних языках даже заикаться не стоило.

— Михаил, Артур, кончайте чесать языками, — между ними вклинился еще один. Он был одет в тот же темно-фиолетовый камзол, что и остальные. Только расшитые сюжеты на них различались: у одного змей поедал корабль в бушующих волнах, у другого — гончие обнюхивали череп. Остальных Дмитрий не стал так пристально разглядывать, ибо к Артуру и Михаилу присоединились еще девять человек с косами в руках, окружив его.

— Тебя так привлекли небесные руны? — Артур самодовольно зачесал ярко- синие волосы назад, сверкнув созвездиями во взгляде. Ямочки, что проявлялись у него при смехе, исчезли одним дуновением ветерка.

— Ага, сейчас он заведет шарманку: следуй за сиянием небесных рун — ты на верном пути, — лицо третьего мужчины было испещрено глубокими морщинами. В рыжей бороде серебрилась редкая седина, а черты его сквозили былой юной дерзостью. Он все выпячивал подбородок, когда говорил, словно что-то жевал или челюсти у него были настолько огромными, что было неудобно держать их сомкнутыми.

— Ричард, — Артур показал ему язык. — Ты все испортил. Однако у меня еще припасен фокус, чтобы поразить клятвопреступника, — парень вскинул косу над головой, и она осветила зеленым светом всю округу, а, когда свет погас, тучи растворились, впитываясь серой дымкой в чернильное полотно небес, прямо на глазах Дмитрия, обнажая налитую кровью луну.

— Позер, — скептически буркнул Михаил, сложив руки на груди. Видимо, для него алый лунный диск на небе не был чем-то удивительным. Но Дмитрий аж на израненные ноги подскочил, улавливая бордовое свечение.