Свидание с прошлым - Молли Райс

Дерек зевнул и устало потянулся.

Он спал, может быть, часа три перед поездкой в усадьбу Хантеров для разговора с Селмой Хантер. Карли Сеймос и жена Боба Изабелл были там и попытались ему помешать, но он настоял на том, что ему необходимо поговорить с миссис Хантер, и пригрозил им, что возьмет ордер, если они не перестанут путаться у него под ногами.

Обе женщины были в состоянии, близком к истерике, и он ожидал, что найдет мать Уильяма в полной прострации от горя.

Но, как всегда, эта старая дама не собиралась соответствовать тому, чего от нее ожидали. Она сидела за своим столом в библиотеке, выпрямив спину, твердо упираясь ногами в пол, и что-то писала. Окинув Дерека холодным взглядом, она приказала ему скорее говорить то, что он пришел сказать, и убираться вон из ее владений.

Дерек проигнорировал ее грубость.

— Миссис Хантер, я сожалею, что беспокою вас в такое время, но мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Так не тяните с этим, — резко бросила она.

— Не казался ли Уильям… мэр Хантер необычно подавленным в последнее время?

Она с насмешкой посмотрела на него.

— Должно быть, был хоть чуточку подавлен, если лишил себя жизни, верно, шериф? — Она пошевелилась на стуле. — Если все ваши вопросы такие же дурацкие, как этот, то мне некогда их выслушивать.

— Надеюсь, вы понимаете, что будет произведено вскрытие и проведено расследование. — Он сказал это как можно мягче, предполагая, что слова его причинят ей боль.

— Делайте то, что положено, — ответила она, всем своим видом показывая, что разговор окончен и она желает вернуться к прерванному занятию.

Дерек вышел от нее изрядно озадаченным. Он совершил ошибку, ожидая, что Селма Хантер будет реагировать на самоубийство сына так, как реагировала бы любая другая мать. Например, Иди. Но миссис Хантер явно была не как все другие матери; она вообще не была похожа ни на кого из знакомых ему людей.

Дерек снял ноги со стола и посмотрел в окно.

Может ли Иди знать что-то такое, что пролило бы свет на самоубийство мэра? А если знает, то поделится ли с ним более охотно, чем это делали до сих пор все другие, с кем он разговаривал?

Амбарная книга на первый взгляд не дала ничего примечательного. Цифры явно представляли собой выплаченные суммы, но большинство записей было обозначено буквами алфавита, и Стейси решила, что не стоит тратить время, пытаясь расшифровать их. Она уже собиралась закрыть книгу, как вдруг до нее дошло, что никакой это не шифр, а просто инициалы. Проведя пальцем вниз по колонкам, она нашла инициалы К. М. Против них была проставлена цифра 175 долларов. И дата: 1/59.

Стейси стала быстро просматривать каждую страницу, ища повторения этих инициалов. Да, вот они опять, с той же самой проставленной против них суммой. Дата: 2/59. Когда то же самое повторилось и в марте 59-го, Стейси поняла, что перед ней записи о выплате жалованья К. М., Кэтрин Миллман.

Она вернулась на первую страницу и стала снова просматривать колонки. Остановилась, дойдя до инициалов Д. М. Джералд Миллион? Выходит, они оба работали у Хантеров?

Она положила книгу на пол рядом с коробкой и с интересом занялась остальным ее содержимым. Здесь тоже оказался альбом с фотографиями. Она подняла его крышку, и, как если бы ее действиями руководила некая высшая сила, альбом раскрылся на странице, содержавшей одну глянцевую фотографию размером восемь на десять. На снимке были изображены две пары: одну из них составляли определенно ее мать и отец, а другую — Боб и Изабелл Хантер. У обеих женщин к корсажам вечерних платьев того времени были приколоты букетики гардений, и все четверо молодых людей счастливо улыбались.

— Они были не просто слуги, — тихо произнесла Стейси, — они были друзья.

Ее сердце наполнилось грустью при виде запечатленной фотографом улыбки на лице матери. Стейси не помнила, чтобы хоть раз мать улыбалась вот так ни тогда, когда Стейси приносила домой самые высокие оценки, ни тогда; когда окончила школу, а потом и колледж. Ее отец умер рано, она была еще ребенком, но у нее в памяти остался образ угрюмого, молчаливого человека. Ничего общего с этим молодым мужчиной, весело и беззаботно улыбающимся ей с фотографии.

Стейси была так поглощена своими печальными мыслями, что не услышала крадущихся шагов у себя за спиной.

Она уже собиралась закрыть альбом, как вдруг сзади на нее обрушился сильный удар, и все погрузилось в темноту.

Дерек мерил шагами коридор перед дверью номера Стейси. Он стучал три раза, но изнутри не доносилось ни звука. Она, должно быть, неправильно поняла то, что он просил передать, и заранее отправилась в обеденный зал, чтобы ждать его там.

Но в зале ее не было, и в баре тоже. Он справлялся у Пэм, однако та уверяла, что весь день не видела Стейси даже мельком.

— Но ты передала ей мое сообщение?

— Я подсунула его под дверь, — сказала Пэм. — Когда она не ответила, я решила, что она спит.

— Мне надо попасть в ее комнату.

— Оставь, Дерек, ты же знаешь, что я не могу этого позволить. — Ее глаза злорадно сверкнули. — Вот если у тебя есть ордер…

— Я могу получить его, и ты это прекрасно понимаешь, Пэм. Так что давай не будем ходить вокруг да около. Я только хочу убедиться, что с ней все в порядке.

— Это имеет какое-то отношение к смерти мэра Хантера?

— Почему ты так думаешь? — спросил Дерек, сильно удивившись.

Пэм состроила гримасу.

— Ну, я не знаю, просто мне показалось неслучайным, что все эти странные вещи стали происходить как раз после того, как сюда явилась эта Миллман.

— Похоже, это мнение преобладает, — пробормотал себе под нос Дерек. Потом повысил голос и спросил: — Так ты откроешь дверь или нет?

Стейси в комнате не было. Дерек внимательно посмотрел на ее кровать и увидел, что она гладко застелена, — не похоже, чтобы Стейси на ней спала.

Пэм прислонилась к дверной раме, машинально поигрывая связкой ключей на кольце и наблюдая за Дереком, пока он осматривал комнату Стейси.

Когда он вышел, покачивая головой, она сделала движение, чтобы запереть дверь, и при этом столкнулась с ним. Он поймал ее, как раз когда она, не устояв на высоких каблуках, стала падать. Инстинктивно она поняла, что это, может быть, ее последний и единственный шанс. Пэм обвила руками шею Дерека и притянула к себе его голову, так что их губы встретились и слились в поцелуе, о котором она страстно мечтала долгие годы.

Они оба испытали потрясение, когда поцелуй закончился: он — от неожиданности, она — от ощущения того, что поцелуй был для него нежеланным. Стейси Миллман занимала мысли обоих, но вызывала у них абсолютно противоположные эмоции.