Семь моих смертей - Ефимия Летова

большую часть прислуги. Ничто не мешало мне оборвать расчувствовавшуюся низкородную сьеру на полуслове, но я дала слабину и позволила ей выплеснуть эмоции и полные тёплой уютной нежности воспоминания: любая информация о Маране могла быть полезной. То, что поведала моя нечаянная родственница, чьё место я заняла, о себе сама, казалось скупым и сухим пересказом фактов.

Кроме того… пожалуй, я, Вердана Снэй, нуждалась в этих эмоциях и воспоминаниях

Повариха знала о том, что любимая деточка стала женой регента, но не решалась попытаться подкараулить бывшую госпожу. Со слов поварихи я узнала, что после смерти Его Величества Персона, регент первым делом сменил почти всех поваров. То ли былая кухня ему не нравилась, то ли, что прозаичнее и явно ближе к истине, весьма опасался быть отравленным преданными прежней власти холопами. Так что для тосковавшей по работе Аташи всё сложилось недурственно. И всё же она грустила по прежнему дому: Дайсы были любящим семейством, чьё счастье омрачалось лишь невозможностью сьеры Хорры родить обожаемому мужу сына. После явления на свет дочери сьера Хорра потеряла один за другим трёх нерождённых младенцев, после чего окончательно утратила надежду на ещё одного малыша и всю свою нерастраченную любовь выплеснула на дочь.

Впрочем, малышку Марану любили все: бабушки-дедушки, пока были живы, отец, слуги… Странно, что при этом она выросла этаким куском безжалостного льда, – меня кольнуло неожиданной завистью. И странно, что не оценила регента – камень и лёд казались превосходным гармоничным сочетанием.

- Как же вы исхудали, моё золотце! – причитала Аташа. – Совсем отощали, совсем тут вас за…– тут она боязливо покосилась на стражника и исправилась. – Утомили совсем мою кровиночку! А давайте-ка я вам покушать приготовлю, совсем как раньше?! Я же все ваши любимые блюда помню! Обнять-то мне вас ещё можно, или вы уже такая важная сьера, что и подойти-то нельзя?

Я помедлила, слегка растерянная этой несокрушимой лавиной неподдельного обожания, а потом коротко приказала стражнику не дёргаться и кивнула. Аташа прижала меня к себе, а мне в её тёплых и мягких, как свежеиспеченный хлеб, пахнущих сладкой выпечкой объятиях внезапно стало так хорошо и спокойно, что слёзы на глазах выступили.

Никто меня так никогда не обнимал.

Не принимал.

Не любил.

Часть 2.

Может быть, только мама, в самом-самом раннем детстве, ещё до рождения Брая и остальных, потом-то ей было уже не до меня. Или… нет, больше никто. Ларда стала мне доброй подругой, но не больше. Братья, конечно, по малолетству лезли обниматься постоянно, но детская привязанность совсем иная, она не согревает, не укрывает от бед и невзгод.

- Как вы, девочка моя хорошая? – не могла я представить холодную Марану, нежно обнимающуюся с поварихой, никак! Но, возможно, это замужество против воли так изменило, ожесточило молодую девушку. Нежеланное замужество и гибель жениха… Не следовало забывать об этом, чтобы не выпасть из своей роли.

- Нормально.

- А может, приготовить вам ваш любимый миндальный пирог? С цукатами? Я ещё помню рецепт, бусинка моя маковая, хотя здесь такое не готовят. Мужская кухня, военная: мясо да мясо, словно мы звери какие. А у нас-то, помните, орехи доставляли ящиками…

«И слава высшим!» – мысленно добавила я. В отличие от Мараны орехи я не любила, а вот мясо и рыбу – очень даже. Особенно рыбу… Но Марана чётко обозначила свои пищевые пристрастия, так что выбора у меня не было.

- Было бы неплохо.

Глаза поварихи засияли.

- Это судьба, что мы с тобой... с вами здесь вместе оказались! Не грусти...те, девочка моя, маковка! – зашептала она мне вдруг. – Не в любви, так хоть в сытости, мать моя говаривала…

- Да уж, – я не собиралась развивать эту тему. – Здесь даже рыбы питаются с королевской кухни.

- Рыбы? – теперь она искренне удивилась.

- Некий Грамс кормит их мясом…

- Вот уж нелепость! Не акулы ж это, чтобы мясо им таскать. Хотя… Грамс всех вокруг кормит, жалобщик, уже и с кухни таскать начал! Вы уж закройте на него глаза, жалко его, сьера моя милая, не выдавайте!

- Аташа, – сказала я, с трудом высвобождаясь из её ласковых полных рук, – помоги мне. Нет-нет, я не голодна, совершенно, вы… вы все прекрасно справляетесь со своими обязанностями. Еда чудесная, выше всяких похвал. Но мне очень нужно поговорить с теми, кто обнаружил вчера дармаркца в винном погребе.

Повариха шумно вздохнула и повернулась к своим – двум мужчинам и ещё двум женщинам, стоявшим поодаль. Один из мужчин склонил голову:

- Сейчас позову, сьера Марана.

«Сейчас» не продлилось долго: спустя буквально несколько минут передо мной склонилась юная троица в поварских костюмах, два мальчика и девочка, мои ровесники или даже чуть младше. Все они дрожали, как зайцы, даже пухлые губки девочки заметно подрагивали.

- Сьера, мы ничего не знаем! Сьера, мы тут не при чём, клянусь вам! Для вишнёвого пирога требовался коньяк, и Самуш, тот, кто нас обучает, старший повар, приказал мне принести его из погреба! Я попросила ключи, а он сказал мне, что, мол, не заперто, так иди...

Атмосфера на кухне изрядно накалилась: теперь жар шёл не от кастрюль и печек, а от разгневанного таким предательством старшего повара – узнать сье Самуша было нетрудно по моментально заалевшим щекам. Мысленно я посочувствовала девчонке: вряд ли ей простится эта откровенность.

Оставлять ценный погреб незапертым было никак нельзя.

- Я и пошла… Прихожу и вижу: чужак бродит. А тут Дивс с Лайром подошли помочь, ну, мы переглянулись: высокий такой, мускулистый, чернявый – точно, не наш. Ну, мы и щеколду-то задвинули… Уж как он ругался, сьера, думали, потолок рухнет!

- Смелый поступок, – сказала я, чтобы подбодрить и без того перепуганную девочку. Та вскинула подбородок:

- Не знаю, сьера, смелый ли. Теперь столько бед и проблем… Но если бы я мимо прошла, а что-то случилось бы, кто бы был виноват? Я бы себе не простила...

- Ты поступила правильно. Как вы думаете, – я посмотрела на всех по очереди, – мог ли этот дармаркец просто заблудиться, как говорит? Или он сознательно шёл ограбить винный погреб приютившего его регента?

Теперь на лицах девушки и мальчишек было недоумение.

- Подумайте, – настаивала я.

- Вы там, вероятно, никогда не были, сьера, – осторожно сказал один из мальчиков-поварят. – Этот погреб был