Дорога охотника 4 - Ян Ли

земли четыре сотни лет. Моя главная и единственная обязанность — безопасность моих людей, моих земель, моего дома. И сейчас эта безопасность под угрозой. С нескольких направлений одновременно. И каждое из этих направлений, — он обвёл рукой, включая меня, Агату, окно и мир за окном, — так или иначе связано с охотником. С тобой, Рик.

Я молчал. Потому что он был прав. И потому что я знал, к чему он ведёт. Знал — и ничего не мог сделать, кроме как слушать.

— Граф хочет войны из-за охотника, — продолжил Крейг. — Император прислал людей из-за охотника. Храм обеспокоен — из-за охотника. Кто-то подменил храмовника — чтобы добраться до охотника. Моя дружина расколота — потому что часть людей видела, что охотник сделал в бою, и теперь одни его боятся, а другие… — барон запнулся, подбирая слово, — … восхищаются. И то, и другое — опасно.

— Ваша светлость… — начал я.

— Дай договорить, — Крейг поднял руку, и я заткнулся, потому что спорить с бароном в его собственном замке, в окружении его людей, — не самая выигрышная стратегия. — Сестра Агата…

Агата молча смотрела на него. Ждала.

— Храм хочет расследование — Храм его получит. С ограничениями, но получит. Доступ к информации — то, что касается лже-Маркуса, — предоставлю. Свидетелей — организую.

— А охотник? — спросила Агата.

Барон посмотрел на меня. Долго. С выражением, которое я прочитал как «прости, но другого выхода нет».

— Рик и его спутники будут задержаны, — произнёс барон. — До окончания расследования. Для их же безопасности.

Сдаётся мне, что кто-то охуел.

Я сидел в кресле и смотрел на Крейга. Крейг смотрел на меня.

— Задержаны, — повторил я.

— В отведённых помещениях, с удобствами, без цепей и кандалов. Но — без возможности покидать замок.

— Это арест.

— Это — мера предосторожности.

— Просто до опизденения похожая на арест.

— Оружие придётся сдать, — добавил он с тенью неуверенности. Маленькой, почти незаметной, но она была. Правильно сомневается, сучёнок.

— Естественно, — ответил я. — Куда ж без этого.

Лису и Тихого задержали внизу, во дворе, пока я спускался по лестнице в сопровождении Горана и двух стражников. Лиса приняла новость спокойно — чувствовался опыт подобных ситуаций. Она улыбнулась, сказала «конечно, ваша светлость», отдала ножи, метательные звёзды, ещё какие-то звёзды из мест, о существовании которых я не подозревал, и тонкий стилет из каблука сапога. Стражники смотрели на растущую кучку оружия с нарастающим охренением.

Тихий просто положил арбалет на каменный пол. Молча. Посмотрел на меня. Я кивнул — нормально, пока нормально. Он кивнул в ответ.

Никто не сопротивлялся. Ни один мускул не дёрнулся, ни одно слово протеста не прозвучало. Потому что — а смысл? Не вариант. Пока — не вариант.

Четыре пролёта вниз. Я считал — привычка, полезная в любой ситуации, особенно когда тебя ведут в место, из которого, возможно, придётся прорываться с боем. Четыре пролёта — это метров двенадцать-пятнадцать ниже уровня двора. Глубоко. Достаточно глубоко, чтобы крики не долетали наверх, и это, надо полагать, было предусмотрено при проектировании.

Вниз вели по узкой лестнице, выложенной из камней, которые помнили, наверное, ещё прадеда нынешнего барона. Камни были мокрые — не от воды даже, а от вечной сырости, которая сочилась из стен, как пот из больного тела. Ступени — стёртые посередине, отполированные до масляного блеска. Перила отсутствовали как класс. Факел в руке стражника коптил, бросал по стенам рваные тени, и воняло…

Добро пожаловать в подземелья замка Крейгов.

Горан шёл впереди молча. За мной — двое стражников, оба с обнажёнными мечами. Не угрожали, не тыкали в спину, но и не прятали оружие. Демонстрация серьёзности намерений. Понятно, принято, спасибо. Запомню.

Спустившись, уткнулись в дверь. Тяжёлую, деревянную, но обитую железными полосами, с засовом толщиной в мою руку. За дверью оказался коридор. Длинный, прямой, освещённый редкими факелами в железных скобах на стенах. Потолок низкий — я почти доставал макушкой. Стены — грубый камень, покрытый тёмными потёками. Мох, кажется. Или не мох — при таком освещении не разберёшь, да и не хочется, если честно. Пол — тоже камень, но другой, гладкий, скользкий, с желобками для стока… чего-то. Воды? Хотел бы я думать, что воды, но что-то сомнения есть.

По обеим сторонам коридора — двери. Камеры. Штук восемь, вроде бы, считал на ходу. Большинство закрыты, но некоторые стояли приоткрытыми, и в них было темно и тихо. Пустые. Барон, видимо, не злоупотреблял тюремным заключением. Или злоупотреблял, и сидельцы быстро заканчивались.

— Сюда, — Горан остановился у третьей двери слева. Открыл.

Камера. Ну, что сказать. Примерно два на полтора метра, может, чуть больше. Потолок низкий, стены — тот же камень, влажный, неровный, с выбоинами и царапинами, некоторые подозрительно похожие на следы ногтей. Может, показалось. Лучше бы показалось. В углу — что-то отдалённо напоминающее лежанку: каменный выступ, накрытый соломой, которая была когда-то свежей, но это было давно. Поверх — грубое одеяло, больше похожее на мешок. Ведро в углу — функция очевидна. Маленькое отверстие в потолке, забранное решёткой. Окон, по понятной причине, не завезли.

На стене у самого пола кто-то нацарапал цифры. Пять палочек, перечёркнутых шестой. Потом ещё пять. И ещё. Четыре группы — двадцать дней. Предыдущий жилец считал дни и, судя по тому, что счёт обрывался, либо вышел, либо перестал считать. Ну, допустим, ему надоело… да, именно так.

Ещё одна надпись выше — буквы, не все разборчивые, выцарапанные чем-то острым, может ногтем, может камнем. «…аронпидо…» — дальше неразборчиво.

— Еду принесут, — сказал конвоир. — Утром и вечером. Воду — тоже. Если понадобится целитель…

— Целитель мне не понадобится. А вот свет — не помешает.

— Факел оставлю.

— Спасибо.

Горан не отреагировал. Воткнул факел в скобу на стене — единственную скобу, расположенную, кстати, снаружи, за дверью. Так что свет проникал в камеру через решётку в двери — маленькую, ладонь пролезет, не более. Продумано. Факелы снаружи — чтоб арестант не мог добраться, не мог использовать как оружие, не мог устроить пожар.

Дверь закрылась, засов лязгнул, замок щёлкнул. Шаги удалились.

Я сел на