Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

class="p">любимой марки, когда мы идем за продуктами, если у него хорошее настроение».

Она делает паузу, чтобы смахнуть с лица выбившуюся прядь волос.

«Он всегда знает, как поднять нам настроение. И... мы тоже стараемся быть рядом с

ним, но это нелегко, когда он видит в нас детей». Мик выглядит так, будто

разговоры об этом истощают ее силы. «Мы часто опираемся на него, но у него... нет

этого. Человека, на которого можно опереться. Он просто один. Один. Есть Андре, но он всегда так занят. Джо-Джо говорит, что с ним все в порядке, но он ужасный

лжец, так что... может, ты сможешь стать этим человеком?»

Я не удивлен этой информацией. Ситуация с Джоной всегда казалась мне...

странной. То, как он отказывается говорить о своей домашней жизни, то, как он

отреагировал, когда я впервые увидел его дом. Все это не оправдывает того факта, что он упрямый осел, который не может принять помощь, но...

Может, мне нужно дать ему передышку. Хотя бы на сегодняшний вечер. Кроме

того, нам все равно придется притворяться, что мы влюбились друг в друга, и

ничего хорошего из нашей ссоры не выйдет.

«Так что, ты хочешь, чтобы я пошел и помирился с ним?» спрашиваю я, изогнув

бровь.

«Помириться с ним. Поцелуйся с ним. Мне не нужно знать подробности». Мик

пожимает плечами так бесстрастно, что это вызывает у меня смех.

«Ладно. Но если он снова скажет мне уйти, я должен буду уйти. Хорошо?»

Мик массирует подбородок, обдумывая мое предложение, затем кивает. «Хорошо».

Теперь уже не отвертеться. Я поднимаюсь на ноги и иду по коридору, заглядывая в

его приоткрытую дверь. Джона лежит боком на одеяле, все еще в рабочей форме, лицом к окну. Электрическое одеяло лежит кучей на полу. Лили сидит на матрасе

позади него, напевает какую-то бессвязную мелодию и гладит его по голове - пока

не видит меня и тут же спрыгивает с кровати.

«Ты же не будешь на него кричать, правда?» - шепчет она. В ее глазах столько

отчаяния и воды, что у меня щемит сердце. Эти девочки... они готовы пройти через

ад и обратно ради своего брата.

«Обещаю, что не буду на него кричать», - говорю я с мягкой улыбкой.

«О. Хорошо». Она тянет меня за руку дальше в комнату, затем выходит в коридор и

закрывает за собой дверь, оставляя нас наедине. Джона не поворачивается и не

признает моего присутствия.

«Мне не следовало лгать», - бормочу я. Я придвигаюсь ближе к кровати, на ходу

подхватывая одеяло. «Я увидел его в интернете и подумал, что оно тебе понравится, поэтому заказал доставку в тот же день и...»

«Почему тебя это волнует?» Его голос едва слышен. «Мы встречаемся понарошку».

Справедливое замечание. И вопрос, который я задаю себе последние несколько

дней. Почему меня это волнует? В последнее время я пришел к выводу, что

независимо от того, фальшивые наши отношения или нет, и независимо от того, презираю я его буйную личность или нет, я не могу игнорировать тот факт, что в

моем кругу общения есть кто-то, кто не может спокойно спать по ночам.

Во всяком случае, именно так я себя оправдываю.

Я решаю, что никакой ответ его не удовлетворит. Вставляю одеяло в розетку, включаю его и складываю в стопку на его кровати. Я сажусь на матрас позади него.

К этому моменту мой гнев перешел в изнеможение, и, похоже, его тоже.

«Мы должны поговорить об этой неделе, раз уж ты не хочешь уезжать», -

пробормотал Джона. «Майя устраивает вечеринку в честь Хэллоуина в субботу, и...»

«Давай не будем сейчас говорить о фиктивных свиданиях», - говорю я неуверенно.

Он переворачивается ко мне лицом, моргая опущенными глазами. «Тогда почему

ты здесь?»

«Я . . .» Я не знаю. Потому что Мик сказала мне помириться с ним? Потому что нам

нужно помириться здесь и сейчас, если мы хотим сохранить уловку? Нет... ни то, ни

другое не совсем верно. Поэтому я проговорил правду. «Мне кажется, что тебе не

стоит сейчас оставаться одному».

Джона смотрит на меня, обдумывая сказанное. Затем его губы дрогнули в

неожиданной ухмылке.

«Что?» спрашиваю я, защищаясь.

«Ничего. Просто это было странно романтично с твоей стороны». Он шевелит

ногами под электрическим одеялом. Медленно, но верно, напряженная энергия в

комнате начинает рассеиваться. «Итак, ты не хочешь говорить о фальшивых

свиданиях. Что же нам тогда делать?»

Он внимательно следит за моей реакцией. «Я не знаю», - признаюсь я. «Есть что-нибудь на примете?»

«Ну...» Он тяжело и раздраженно вздыхает, и его глаза очень заметно

перемещаются к моим губам. «Это ты все время говоришь, что нам нужно

попрактиковаться в поцелуях. Думаю, сейчас самое время».

Сейчас? Он что, бредит от усталости? «Я полагал, что ты не станешь поднимать эту

тему», - скептически говорю я. «Раз уж ты считаешь меня своим вечным врагом или

что-то в этом роде».

«Так и есть», - говорит он, кивая. «И да, я скорее умру, чем поцелую тебя. Но и от

тебя я получаю хорошую практику. То, что я могу взять с собой. Когда я найду

другого партнера, я не хочу быть полным новичком во всем».

«Значит... ты хочешь попрактиковаться в поцелуях не для того, чтобы обмануть

наших друзей, а чтобы набраться опыта». Мои напряженные мышцы расслабляются

одновременно с облегчением и раздражением. Очевидно, я для него просто пешка.

Хотя, технически, мы используем друг друга как пешки в схеме свиданий.

«Нам все равно придется целоваться на глазах у всех. А тренировки помогут нам

выглядеть более убедительно», - замечает он. «Для меня это просто дополнительная

выгода».

Пока он говорит, на его щеках расцветает бледно-розовый цвет. По крайней мере, он смущен тем, что хочет использовать меня в своих корыстных целях. Или, как я

полагаю, он краснеет именно поэтому.

«Ладно». Я приподнимаюсь и сажусь у его изголовья. Я похлопываю себя по

бедрам. «Сиди здесь».

Розовый цвет распространяется на его уши. «Почему?» - пищит он.

«Хочешь потренироваться на мне? Тогда мы сделаем это так, как я хочу», - говорю

я сурово. Джона что-то бормочет, но садится прямо и перекладывает свой вес на

мои колени, лицом ко мне. Он ловит мой взгляд, говорит: «Это странно», и тут же

начинает вырываться.

«Это ты хотел это сделать», - огрызаюсь я, ловя его за руку.

«Я знаю!» Он выглядит крайне неловко. «Просто это странно, ведь никого