Перезагрузка - Миика Ноусиайнен

прах на прямом и благородном пути к олимпийской цели. Сильва – в прошлом, а я опять на исходной позиции. Шагаю на работу через парк Кайсаниеми и туннель под железной дорогой. Проходя мимо киоска, бросаю взгляд на заголовки сегодняшних газет, но на этот раз не вижу ничего, относящегося к фирме, в которой работаю.

Наша компания в последние недели была на слуху из-за катастрофы на побережье Аляски. Разлив нефти уничтожает неповторимую природу. Я понимаю возмущение людей, но в глазах широкой общественности природа становится неповторимой лишь в тот момент, когда гибнет. В остальное время до нее никому нет дела.

Протестующие вернулись к нашему офису. Честно говоря, их стало даже больше. Если раньше было с десяток, то теперь человек сто. Полиция контролирует ситуацию. Собравшиеся, как ни странно, послушно стоят за оградительными лентами.

Это, впрочем, не мешает им кричать. Каждый, пришедший к нашей штаб-квартире, считает своим долгом орать «убийцы» и прочие оскорбительные слова. Руководство оповестило всех сотрудников, что мы должны заходить в офис через главный вход с гордо поднятой головой. Распоряжение относится и к тем, кто на своих автомобилях заезжает прямо на крытую парковку.

В толпе протестующих замечаю знакомое лицо. Это та красавица-активистка, с которой я невежливо обошелся перед станцией метро. Пожалуй, я ни о ком столько не думал, не имея для этого никаких существенных причин. Решаю подойти и, хоть и с некоторым опозданием, попросить прощения. Лучше поздно, чем никогда. Правительство Австралии принесло извинения за свои злодеяния против коренного населения спустя целых сто лет. Я поступаю так же благородно, как австралийское правительство.

– Здравствуйте, помните меня?

– Ага. Ты тот самый ублюдок.

– Я приходил на то же место, чтобы попросить прощения, но тебя там уже не было. В тот раз. Ну, давно.

– А, вот как.

– Прости… Прости, что я тебя обидел. Был паршивый день.

– Не бери в голову. Все готовы облаять активиста, ты не один такой. Работаешь тут, что ли?

– Э-э-э… Где?

– Ну, в этой фирме-убийце…

Она показывает на нашу штаб-квартиру, сияющую на солнце сотней своих окон. Я быстро придумываю сладкую ложь.

– А, нет, я там… Там…

Делаю неопределенный жест рукой куда-то в сторону вокзала. Пусть думает, что я, например, кондуктор. Это честные ребята, а поезд – экологичный вид транспорта.

– Я иду вон туда, в тайский ресторан на первом этаже. Там изумительное красное карри с тофу.

Тофу подходит к сложившейся ситуации. И, к счастью, я пришел так поздно, что и ресторан как раз открывается для желающих пообедать.

– Прости еще раз.

– Не беда. С кем не бывает. Да и мой вопрос был глупым.

– Какой?

– Ну, интересуют ли тебя права человека.

– А, ну да. Точно. Вообще, в принципе, интересуют.

Я прохожу несколько метров, останавливаюсь и снова гляжу на нее. Она уже забыла обо мне. Тут как раз приходит наш директор, а крики и проклятия усиливаются. Вечером шеф не появился в новостях, чтобы объяснить ситуацию с экологической катастрофой, поэтому ярость активистов теперь выливается на него.

Я смотрю на молодую женщину, которая выглядит самим совершенством даже облаивая высшее руководство нашей корпорации. Под шумок ныряю в дверь офиса и быстро направляюсь в свой кабинет на пятом этаже. Только успеваю включить компьютер, как в дверь стучит мой непосредственный начальник.

– Есть минута для разговора?

– Да, разумеется.

Шеф злится на меня из-за романа с Сильвой и, в особенности, из-за нашего разрыва. Как будто любовью можно управлять.

– Не режь курицу, которая несет золотые яйца. Сильва для нас исключительно важная персона, которую мы спонсируем, а ты ставишь под угрозу все наше сотрудничество.

– Ничего я не ставлю. Между нами: эта женщина думает только о себе и об Олимпиаде. И пока мы оплачиваем ей сборы, она будет улыбаться на фоне погибших от разлива нефти морских птиц или даже братской могилы. Я был для нее просто средством на пути к успеху.

От моей характеристики Сильвы шеф немного успокаивается. Тем не менее меня выводят из этого проекта. К счастью, у нас есть и другие этические начинания. Вот над ними мне теперь и придется поработать.

В свободное время меня тоже подхватывают ветры перемен. Я снова активирую свой профиль в тиндере. Как, интересно, люди исцеляли разбитые сердца, когда не было социальных сетей?

Песонен

Сиделка от социальной службы придет присмотреть за мамой, и я прямо днем приглашаю Сами пойти выпить пивка. У нефтепромышленника рабочий график посвободнее, чем у добровольного санитара.

Сами говорит, что вернулся в тиндер. Это мир мне неведомый, но, безусловно, интригующий. Сами описывает принцип работы ресурса и уговаривает попробовать.

– Точно, тебе тоже нужно попытаться.

– Знаешь, когда ухаживаешь за близким человеком, нет времени ходить на свидания. Да если бы и было – кому я там интересен?

– Это зависит от того, как ты себя подашь.

– Не хочу я ничего подавать. Я такой, какой есть.

– Такие, какие есть, там тоже попадаются.

– И как ее найти?

– Ну, скажем, по классической фразе «для серьезных отношений».

– Это поможет отсечь, разве что, Индиану Джонса и еще пару человек.

Я иду домой, чтобы отпустить сиделку, и решаю дать тиндеру шанс. Сами сказал, что лучше быть честным, во всяком случае, в начале отношений. Я и не собираюсь ничего скрывать. «Ухаживаю за близким человеком, вся моя жизнь вертится вокруг болезни матери, у нее проблемы с памятью». Мать с амнезией – не лучший козырь на рынке женихов. Мужчина в моем возрасте должен иметь собственное жилье и заботиться, разве что, о состоянии окружающей среды и о детях в развивающихся странах.

Я временно ушел с работы. Начальник вошел в положение и наверняка доволен моим решением. В режиме полной занятости я не успевал бы ухаживать за мамой. А так могу понемножку работать как индивидуальный предприниматель: вышедшие из строя компьютеры в этом мире не переведутся. Как, судя по всему, и вышедшие из строя матери.

Жизнь с мамой – это своего рода симбиоз. Из-за паралича, сделавшего после инсульта неподвижной половину ее тела, мама вынуждена перемещаться на инвалидном кресле, и ей требуется круглосуточный уход. В такой ситуации мне глупо платить немалые деньги еще и за свою квартиру. Я нужен здесь. Пытаюсь дозаполнить свой профиль, но меня зовет мама.

– Я хочу в туалет.

– Подожди минутку. Сейчас.

Набираю еще пару слов, но попадаю не в тот раздел. Мама страдает нарушением памяти, и из-за этого у нее недержание мочи. Усаживаю ее на унитаз. Затем помогаю снять испачканное нижнее белье, беру под мышки и сажаю на табурет под душ. Даю ей в руку лейку от душа и выхожу из санузла.

Люди с нарушениями памяти все время норовят куда-то убежать, а вдобавок у них убегают мысли и моча. Вечно убегающий из календаря день – 29 февраля – мы отметили тортом и кофе. Мама не