Хоккейная сделка - Кристен Граната

— Потанцуй со мной.

— А ты не хочешь закончить экскурсию?

— У нас на это еще полно времени, — он притягивает меня к себе и кладет руки на талию. — Мы можем оставаться здесь столько, сколько ты захочешь.

Я обнимаю руками его шею и покачиваюсь под тихую музыку, играющую на заднем плане.

Он склоняет голову и шепчет мне на ухо:

— Мне всегда было трудно впускать людей в свою жизнь, как ты могла заметить по отношению к дочери. Допустить тебя, зная, что станешь частью мира Джулианы, для меня непросто. Я никогда никому этого не говорил, но ее мать воспользовалась мной.

Моя голова отдергивается назад, и я поднимаю на него взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда старался пить как можно меньше из-за того, что случилось с родителями. В тот вечер, когда встретил ее, я выпил всего два пива. После этого воспоминания становятся туманными, — кадык подпрыгивает, когда он сглатывает. — И я всегда использую защиту во время секса. И все же, когда наконец проснулся на следующее утро, нигде не было следов презерватива. К тому моменту ее уже след простыл. Но тогда я не придал этому значения. Подумал, что немного вышел за рамки контроля, и на этом все.

Я верю ему всем сердцем. Александр всегда осторожен и нуждается в контроле. Дикая ночь пьянства и незащищенного секса не похожи на него.

— Мужчинам тоже подсыпают наркотики в напитки, знаешь ли. Это бывает не так часто, как с девушками, но случается.

Он кивает, не встречаясь со мной взглядом, и продолжает:

— Спустя месяц она явилась к моему дому с положительным тестом на беременность и сказала, что не может оставить ребенка. Конечно, я предложил оплатить медицинские расходы и сказал, что хочу, чтобы она сохранила ребенка, если сама этого хочет. Я ходил на каждый прием к врачу, давал деньги на все, что ей нужно. Еда, пренатальные витамины; я даже платил за ее аренду.

— Я был в родильном зале. Я видел, как Джулиана появляется на свет, и это было самое невероятное чудо. А на следующий день была выездная игра. Но когда вернулся в больницу, чтобы навестить их, их уже не было.

Я пытаюсь контролировать свои эмоции, чтобы он не увидел выражение ужаса на моем лице.

— Я запаниковал. Везде их искал. Звонил матери Джулианы — Рейчел — и писал сообщения в течение двух дней. Затем к моему дому доставили письмо. Рейчел хотела денег в обмен на Джулиану.

— Ты, должно быть, шутишь?

— Рейчел никогда не собиралась ее оставлять. Обманом выманивала из меня деньги.

— А если бы ты не хотел, чтобы она сохраняла ребенка, когда впервые пришла?

Он сдерживает слезы.

— Прервала бы беременность и, вероятно, попыталась бы обмануть кого-то другого.

— Сколько ты ей дал? — шепчу я.

— Я хотел во что бы то ни стало забрать у нее мою маленькую девочку.

— Сколько, Алекс?

— Полмиллиона.

Я втягиваю воздух, не в силах сдержаться.

— Эта чертова психопатка ушла безнаказанной с полумиллионом долларов?

Он пожимает плечами.

— Я бы отдал все, что она попросит, только чтобы держать Джулиану на руках.

Иисус Христос. Бедняга.

— Почему ты не пошел в полицию или не нанял адвоката?

— Мне было стыдно. Я чувствовал себя идиотом. И никто бы никогда не поверил, что женщина может воспользоваться таким большим парнем, как я, — он качает головой. — Я был таким чертовски глупым.

— Ты не глуп. Эта сука заслуживает того, чтобы ее сбил автобус. Черт, давай найдем ее. Я сделаю это сама.

Один уголок его рта приподнимается.

— Спокойно, крошка.

Я кладу голову ему на плечо и глажу по голове.

— Я знаю, что у тебя не было бы Джулианы без этого куска дерьма, но ненавижу, что в ней есть ее ДНК.

Он мычит в ответ.

— Знаю, что в твоей жизни были события, которые сделали трудным доверие людям, особенно мужчинам. Но я хочу, чтобы ты знала, что просто потому, что так было всегда, не значит, что будет и дальше. Не все хотят причинить нам боль. У тебя есть Кэссиди, а у меня друзья. Мы создали небольшой круг людей, на которых можем положиться. И надеюсь, со временем ты увидишь, что можешь рассчитывать и на меня тоже.

Я не знаю, что сказать, поэтому закрываю глаза и позволяю его словам проникнуть в сознание, пока Алекс продолжает:

— Я знаю, что ты гордишься своей независимостью, и не пытаюсь лишить ее. Просто хочу облегчить тебе жизнь. Иногда можно принимать помощь — такую, которая не связана ни с какими обязательствами.

Я вздыхаю и провожу пальцами по шелковистым кудрям на его затылке.

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть какое-нибудь странное уродство, например, хвост или третий сосок. Или, может быть, хранишь обрезки ногтей на ногах в банке.

Он моргает.

— Что?

— Ты не можешь быть таким идеальным.

Он запрокидывает голову, смеясь.

— Значит, ты надеешься, что я собираю обрезки ногтей на ногах? Это заставило бы чувствовать себя лучше?

Я морщу нос от отвращения.

— Нет, но я просто хочу выяснить, что с тобой не так.

— Может, со мной все в порядке. Может, я просто нормальный парень.

Я качаю головой.

— Быть такого не может.

Он притягивает меня ближе.

— Думаю, ты пытаешься найти во мне недостатки, чтобы перестать испытывать притяжение.

Я закатываю глаза.

— Я не испытываю притяжение. Просто терплю тебя.

Его грудь сотрясается от смеха, прижавшись к моей.

— Еще как испытываешь..

Мне не нравится, что он видит меня насквозь. Он мне нравится. Как личность. Как кто-то, кого я считала бы другом. Как кто-то, кому могу доверять.

И это чертовски пугает.

Я отступаю и дергаю его за локоть.

— Пошли, Большой Парень. Давай уйдем,