Хоккейная сделка - Кристен Граната

Я знаю, что он делает все возможное, чтобы создать красивую картинку для СМИ, но что-то подсказывает, что Александр действительно такой романтик, независимо от того, кто смотрит.

Мы разрезаем стейки, и нас окутывает безмятежная тишина, пока наслаждаемся совместной трапезой. Я не могу оторвать взгляд от помещения, надеясь навечно запечатлеть в памяти каждую секунду этого момента.

— Как еда? — спрашивает он.

— Очень вкусная, — мои глаза встречаются с его обеспокоенным взглядом. — Просто невероятно, Алекс.

На его лице расцветает небольшая улыбка, когда тот тихо смеется.

— Что?

Он качает головой.

— Просто очень нравится, когда ты произносишь мое имя, — я даже не поняла, что назвала его Алексом.

— Не Большой Парень, не глупое прозвище. Просто Алекс, — объясняет он.

И тут я понимаю, что не единственная, кто не был на настоящем свидании. Если Александр не занимался сексом с тех пор, как родилась Джулиана, значит, он тоже ни с кем не встречался. Изолировал себя, потому что не может поверить, что кто-то захочет его не из-за статуса профессионального хоккеиста, — и на каком-то уровне я это понимаю. Я не подпускаю людей к себе, потому что проще держать их на расстоянии, чем дать возможность разочаровать меня.

Мы можем быть полными противоположностями в чем-то, но Александр и я похожи в другом.

Я тянусь через стол и переплетаю свои пальцы с его.

— Спасибо, что сделал этот вечер таким особенным. Я очень ценю все усилия, которые ты вложил, Алекс.

Его пальцы сжимают мои, а темные глаза блестят в свете свечей.

— Ты этого заслуживаешь.

— Я знаю, что нелегко подпускать людей, особенно когда дело касается твоей дочери. Но я благодарна, что ты впустил меня, — я выдыхаю смешок. — Даже если совершенно не подхожу на эту роль.

— Думаю, ты удивишься тому, насколько идеально подходишь.

То, как он смотрит на меня, окруженный дюжиной свечей и невероятным фоном музея, кажется слишком реальным. Слишком похожим на то, что я могу привыкнуть к вере в то, что стою большего, чем просто весело проведенная ночь.

Я отдергиваю руку и снова поднимаю нож, занявшись нарезанием куска стейка.

— Нам следует обсудить соглашение.

Он прочищает горло и выпрямляется.

— Что-то конкретное?

Потянувшись за спину, я вытаскиваю из сумочки трехкратно сложенные бумаги и перелистываю на вторую страницу.

— Здесь написано, что ты отдашь деньги авансом.

Александр кивает.

— И?

Я бросаю на него сомнительный взгляд.

— Разве не хочешь придержать деньги до тех пор, пока не убедишься, что я выполнила свою часть сделки?

Его темные брови сходятся.

— Ты не моя рабыня. И я подумал, что захочешь поскорее начать искать помещение для галереи.

— Но ты даешь деньги, чтобы я потратила их, прежде чем мы получим виллу.

— Разве собираешься взять деньги, исчезнуть в ночи и больше никогда не появляться?

— Нет, но…

— Тогда все в порядке. Ты можешь взять деньги и начать строить мечту, пока мы возвращаем мою виллу.

Я поднимаю бокал с вином и подношу к губам.

— Хорошо.

— Как тебе календарь, который я отправил? Внес туда несколько выездных игр, но ты не обязана посещать их, если не можешь отпроситься с работы, — он сглатывает и вытирает уголок рта салфеткой. — Но я подумал, что, имея деньги авансом, ты, возможно, захочешь уволиться с работы и…

— Я не могу просто уволиться.

— Но босс тебя домогается. Я думал, ты будешь счастлива иметь возможность избавиться от него.

— Дело не только в нем. У меня есть счета, которые нужно оплачивать, и поиск помещения для собственной галереи займет время. Я не могу рисковать.

Он склоняет голову набок, откинувшись на спинку кресла.

— Ария, просто чтобы мы поняли друг друга: ты будешь жить со мной — все расходы оплачены. Все, для чего тебе нужны будут деньги, я предоставлю. Если захочешь новые туфли, маникюр или оплатить тариф на телефоне, а то и машину, это все на мне.

Я выдавливаю недоверчивый смешок.

— Я ни за что на свете не позволю быть моим спонсором.

Он поджимает губы.

— Ты знаешь, что я не об этом.

— Я должна твердо стоять на собственных ногах. Не могу просто уволиться с работы и жить в иллюзии, будто ты собираешься обеспечивать меня.

— Но я собираюсь быть твоим кормильцем. Мужем, в конце концов.

Я наклоняюсь и понижаю голос, хотя нас никто не слушает.

— Ты собираешься быть моим фальшивым мужем. Что, если я не смогу запустить галерею вовремя? Что, если контракт закончится до того, как галерея начнет приносить плоды? Что, если галерея вообще провалится?

— Мои деньги — твои деньги. У меня их более чем предостаточно, и я не собираюсь забирать их только потому, что контракт закончился, — его глаза сужаются. — Ты помогаешь сохранить виллу семьи. Я вечно в долгу перед тобой. Разве не видишь, насколько это важно для меня?

— Я не могу просить тебя делать это, — я качаю головой. — Мне нужна подушка безопасности.

— Позволь же быть ей.

Я росла, наблюдая за тем, как мать доверяет словам мужчин, которые обещают заботиться о ней, только чтобы бросить. Мы испытывали финансовые трудности, и я клялась себе, что никогда не пойду по ее стопам. Как бы ни хотела верить, что Александр серьезно относится к своим словам, я просто не могу себе этого позволить. Что помешает ему отказаться от этих слов, как только обеспечит себе виллу?

— Спасибо, но я останусь на работе так долго, как смогу, пока не настанет подходящее время уйти, — я отмахиваюсь, надеясь, что он оставит эту тему. — Я зарабатываю собственные деньги и могу о себе позаботиться.

Его губы опускаются, и я знаю, что Алекс не доволен моим ответом, но не настаивает.

Мы заканчиваем есть, а затем он кладет салфетку на стол, поднимаясь с места.

Алекс тянет меня за руку,