Хоккейная сделка - Кристен Граната

Ария

— За нас, дамы!

Я поднимаю бокал с мартини.

— За Кортни, за то, что она вышла из тени и воплотила все наши бисексуальные, полиаморные17 фантазии.

Кортни прикрывает рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу глоток вина.

— А ты питаешь бисексуальные фантазии, Ария?

Я едва заметно пожимаю плечами.

— Нет, но вы с Селестой — дьявольски притягательны, и я не прочь понаблюдать.

Селеста расплывается в улыбке.

— Да, мы сногсшибательно прекрасны, если уж говорить начистоту.

Кэссиди заключает Кортни в объятия, обвивая плечи руками.

— Я просто безмерно рада, что ты почувствовала себя достаточно раскрепощенной, чтобы открыться нам. Мы никогда не позволим себе осуждать тебя.

Кортни прислоняет голову к плечу Кэссиди.

— Это для меня неоценимо. Мне бы хотелось, чтобы отец разделял наши чувства.

Грусть пронзает сердце. Недавно Кортни призналась родителям, что желает быть с Джейсоном и Селестой — ее мужем и их давней подругой детства. Это стало потрясением для всех нас, но в конечном счете ее счастье значит больше всего на свете. К несчастью, ее отец не разделяет наших взглядов. Они не общаются с тех пор, как Кортни сообщила о своем решении.

— Забудьте, — Селеста машет рукой, привлекая мое внимание. — Расскажи-ка лучше о себе. Мне нужны все подробности о том, что происходит между тобой и Крум Кейком.

Я верчу в пальцах ножку бокала.

— Что ж, для начала мы должны отправиться на несколько свиданий и публично объявить об отношениях. Он созовет пресс-конференцию и заявит, что мы уже довольно давно встречаемся, чтобы мир подумал, будто мы — устоявшаяся пара, что не должно составить особого труда, учитывая, что наши лучшие друзья связали себя узами брака. Затем я перееду в его дом; мы ненадолго обручимся; и сыграем свадьбу, — я пожимаю плечами. — Мы все это обсудили по телефону на днях, так что план есть.

Селеста удивленно смотрит на меня.

— Ты почти ничего не рассказала.

Мои брови сходятся на переносице.

— Это все подробности, которыми я располагаю.

— Я хочу услышать о напряжении между вами. Дай мне муки, дай страсть, томные взгляды, потому что вы оба жаждете друг друга, но не хотите нарушать границы договоренности.

Я сдержанно смеюсь.

— Думаю, ты слишком увлеклась чтением книг Кэссиди.

Кортни подталкивает Селесту локтем.

— Они ведь еще даже не были на первом свидании.

— Мне все равно. Я видела вас вместе. Я что-то чувствую, — Селеста выхватывает сумочку со стула и начинает рыться в бумажнике, пока не вытаскивает пятидесятидолларовую купюру, бросая ее на стол. — Готова поспорить, что ты влюбишься в Александра Крума еще до того, как подашь на развод.

Кэссиди восторженно взвизгивает.

— Я тоже!

Мой рот приоткрывается от изумления.

— Вы шутите? Мы не влюбимся.

Кэссиди достает двадцатидолларовую и десятидолларовую купюры.

— Давай, детка.

Кортни качает головой и вздыхает, доставая сумочку.

— Прости, Ария. Я слишком верю любовь, чтобы отказаться от пари.

Я закатываю глаза.

— Вы романтизируете сделку. Ничто в этой ситуации не приведет к любви. Мы просто двое друзей, которые помогают друг другу. И все.

— Двое друзей, которые очень нравятся друг другу, — Селеста подмигивает. — Я вижу, как ты смотришь на него томными глазами.

Я недовольно ворчу.

— Да, много пользы от них.

Кэссиди сжимает мое плечо.

— Но теперь ты знаешь, почему он отказал в ту первую ночь.

Узнав о Джулиане, я действительно смогла залечить уязвленное самолюбие, поняв, почему Александр не ищет связей на одну ночь.

— Я ничего не знаю о детях, — я осушаю бокал с мартини и ставлю его на стол. — Или о том, как быть замужем. Катастрофа.

— Ты вправе решать, как строить свой брак, — Кортни переплетает пальцы с пальцами Селесты. — Я живу с мужчиной и женщиной. Это нетрадиционный брак, и это нормально. Мы создаем то, что подходит именно нам.

Селеста кивает.

— Кроме того, у Александра есть няня. Уверена, она сможет помочь во всем, что тебе нужно знать. Ты не останешься одна.

— Я думаю, ты станешь отличной фальшивой мамой, — Кэссиди улыбается. — Хотя должна признаться, я в шоке, что ты на это согласилась.

— Сама от себя в шоке, — я пожимаю плечами и опускаю руки. — Не знаю. Что-то защемило в груди, когда я посмотрела на эту маленькую девочку. Я увидела в ней себя, зная, что есть родитель, которому она не нужна, как и мать не хотела меня.

Девушки протягивают руки и накрывают мои своими.

— Может быть, есть причина, по которой вы встретили друг друга, — говорит Кэссиди.

Она знает, что я не верю во всю эту чушь о предопределении, но не напоминаю об этом.

Глаза Кортни блестят.

— Ты изменишь ее жизнь, Ария.

— Не знаю. Она — олицетворение диснеевской принцессы, а я вообще не вписываюсь в этот образ жизни. Мать не была для меня лучшим примером. Как я пойму, что делать?

— У тебя самое большое сердце, — говорит Кэссиди. — Я знаю тебя больше двух десятилетий. Знаю, кто ты, и ты не такая, как мать.

Официант подходит к столику, косясь на наши пустые бокалы.

— Еще один раунд?

— Да, пожалуйста, — я передаю ему бокал. — Продолжайте в том же духе.

Он изгибает бровь.

— Что-то празднуете?

Я позволяю глазам скользнуть по его мускулистым рукам, гладкой, темно-коричневой коже. Пухлые губы растягиваются в ухмылке, когда он замечает мой взгляд.

Кэссиди обнимает меня за плечи.

— Она выходит замуж.

Портит все веселье.

— Черт, жаль, — он окидывает меня взглядом, качая головой. — В смысле, поздравляю.

Я морщусь, когда официант уходит с нашими бокалами.

— Не думаю, что смогу прожить целый год без секса.

— Не думаю, что тебе придется долго ждать, — Селеста ухмыляется. — Еще пятьдесят баксов на то, что