Эзотерика в истории, культуре и искусстве - Массимо Чентини

Также в его работах постоянно присутствуют ключевые эзотерические символы, например яйцо («Метаморфозы Нарцисса», 1937; «Геополитический ребенок, наблюдающий за рождением нового человека», 1943), или многочисленные изображения гибридных животных, взятых из мифологии и проработанных через творческий язык, который придает им новые загадочные значения.

Макс Эрнст. Одеяние невесты 1939–1940. Италия, Венеция, Коллекция Пегги Гуггенхайм

Таинственные портреты Джузеппе Арчимбольдо

Особое место в отношениях искусства и эзотерики занимает загадка Джузеппе Арчимбольдо (1527–1593), автора портретов, составленных из различных элементов, символически согласованных с изображаемым объектом.

Смешение растительного, животного и минерального миров скрывает глубокие познания и тонкий психологизм. Вписанное в общепринятый художественный вкус, творчество Арчимбольдо следует концепции единого представления мира.

Отсутствие разделения форм, переход от человеческого к животному и растительному «не выдает, как у Босха и Брейгеля, состояние морального беспорядка и распространяющегося в мире зла, а, наоборот, раскрывает присутствие иного порядка, единой сущности всего существующего» [38].

Действительно, физиогномика Арчимбольдо уникальна в истории культуры – она предлагает психологическое видение, противопоставленное ренессансной модели: миланский художник устанавливает геоцентрическое положение человека, устраивая на антропоморфной структуре растения и животных, четко размещенных в традиционных пропорциях портрета.

Конечно, анализ произведений Арчимбольдо выходит за рамки нашего исследования, и мы ограничимся только наблюдением о том, что эзотерическая традиция не была незнакома художнику. Например, в аллегорическом портрете под названием «Земля» для изображения лба человека он выбрал лису, потому что «самое хитрое из животных хорошо подходит для формирования человеческого лба, который считается местом хитрости: здесь человек, будучи веселым, иногда притворяется грустным и, ненавидя, часто показывает свою любовь».

Щека, являющаяся «местом» стыда, состоит из слона, «о котором Плиний пишет в восьмой книге “Естественной истории”, что он чудесен, потому что, будучи побежденным, убегает от голоса победителя и никогда не соприкасается публично с самкой, а только в местах, где его никто не видит» [39].

Джузеппе Арчимбольдо. Лето. 1563. Австрия, Вена, Музей истории искусств

Эзотерика, музыка и театр

Музыка – опыт культуры, в котором эзотерика находит множество возможностей выразить себя, используя различные аспекты структуры формального и эстетического музыкального языка. Следует также отметить, что музыку из-за значительной сложности полностью понять могут только специалисты, поэтому она может казаться «эзотерической» тем, кто не обладает техническими и культурными знаниями, на которых строится этот художественный опыт.

Ярче всего эзотерика проявляет себя в оперном искусстве: богатый символизм, характеризующий оперу, сплетает театр и музыку в одну поэтическую структуру, где эстетические аспекты неотделимы от символических.

Не менее важную роль играет сам театр – от древних религиозных представлений до современных авангардных форм. Текст и мимика актеров обретают символизм, и так между персонажем и зрителем возникает особенная связь, способная обнажить чувства и добраться до глубин души.

Эскиз костюма Папагено из оперы «Волшебная флейта». 1791

Девять ступеней инициации Людвига ван Бетховена

По мнению Э. Бордо, одного из биографов Людвига ван Бетховена (1770–1827), Девять симфоний для великого немецкого композитора имели то же значение, «что и Нагорная проповедь имела для жизни Иисуса; симфонии Бетховена – это моление Христа в Гефсиманском саду».

Такое смелое сравнение вполне подходит для личности Бетховена: уже в двенадцать лет он сочинял, а всего в тридцать два года оглох; практически всю жизнь композитор провел в Вене, подчас в трудных условиях, и умер в пятьдесят семь лет, спустя четыре года после создания Девятой симфонии.

Эти девять удивительных сочинений представляют собой не только одну из вех в истории музыки, но и, как полагают некоторые эзотерики, особый путь инициации – восхождение, в котором можно обнаружить идеальное равновесие между душой и телом, между святым и светским.

В Первой симфонии представлен физический мир: ее четыре части выступают как аллегория четырех стихий (воздух, огонь, земля, вода), властвующих на древней Земле.

Вторая симфония указывает на мир эфира, тончайшей пятой стихии: здесь музыка отражает движение природных духов.

В Третьей симфонии, именующейся Героической, идет борьба между духом и материей: она характеризуется напряжением, которое эзотерики определяют как усилие инициированного избавиться от границ материализма.

Равновесие и поиск красоты становятся основой Четвертой симфонии, четыре части которой называются «Спокойствие», «Счастье», «Красота» и «Мир». В них адепт находит необходимые элементы для ведения правильной жизни.

Пятая симфония считается своеобразным алхимическим синтезом, в котором происходит столкновение элементов; это состояние необходимо для достижения совершенства – абсолютного совершенства, в котором материя больше не будет влиять на дух.

Шестая симфония вводит адепта в мир света: на этом этапе инициируемый посвящает себя изучению различных наук в зависимости от своей склонности. Для верующего человека это знание Христа, для алхимика – покорение философского камня.

Седьмая симфония, которую Ференц Лист (1811–1886) назвал «апофеозом танца», объявляет «ритм пути инициации, который завершается в божественный момент в вечном Свете».

Восьмая симфония становится словом там, где слов недостаточно: это язык души посвященного, который уже постиг сущность материи и умеет слушать внутренние голоса, голоса духов природы, пришедших на зов Второй симфонии.

Девятая симфония – конечный этап, завершающая точка пути инициированного, который преодолел долгую дорогу и теперь обрел равновесие. Это произведение Бетховена полно эзотерическими смыслами, и удивляться этому не приходится, ведь говорят, что оно было заказано масонской ложей.

Музыка и масонство

Несомненно, эзотерика наиболее ярко выражается в отношениях между музыкой и масонством.

Из источников мы знаем, что уже с самого начала так называемого современного масонства (старейшая Великая ложа Англии возникла в 1717 году) музыка играла важную роль в различных ритуалах. Кроме того, она служила опорой для хоров, исполняемых масонами; здесь обычно использовались духовые инструменты – кларнеты, валторны, фаготы, а вот к органу, который тесно ассоциировался с религиозной музыкой, ложи практически не обращались.

Самые ранние примеры масонской музыки относятся к 1723 году и включают четыре гимна, официально вошедших в «Конституции вольных каменщиков». На основе этого сборника впоследствии возникло множество других музыкальных произведений, и нередко их создавали в отдельных ложах.

В большинстве случаев подобные сочинения были очень простыми и состояли из масонских фраз и стихов, положенных на известные мелодии и мотивы. Иногда музыку выбирали, потому что она считалась эзотерической и, следовательно, содержащей скрытые символы, видимые только посвященным: в этом контексте возникли такие произведения, как «Зороастр» и «Галантные Индии» Ж. Ф. Рамо (1683–1764) или «Люсиль» А. Гретри (1741–1813). Позднее масонские символы