Эзотерика в истории, культуре и искусстве - Массимо Чентини

а не думами о прекрасных вымыслах и не мыслями о кистях или красках, он проводил весь день в хлопотах об угле, дровах, стеклянных колбах и тому подобной чепухе, на которую он в один день тратил больше, чем зарабатывал в капелле Стеккаты за неделю… <…> Он так опустился и стал нелюдимым и мрачным, напали на него тяжкая горячка и жестокий понос, вследствие чего через несколько дней он отошел к лучшей жизни… <…> …и был похоронен голым с архипастырским крестом на груди»[65].

АЛХИМИЯ

Определить алхимию в нескольких строках – крайне трудная задача, ведь это один из самых сложных и проблематичных опытов в эзотерической сфере. Некоторые считают ее далекой предшественницей современной химии, но подобное толкование не нравится эзотерикам, называющим алхимию священной наукой. Для всех них алхимический процесс следует рассматривать как символическую деятельность, направленную на ведение человека к более высоким вершинам познания. Основная концепция алхимии, очевидная и всем известная (экзотерическая), – поиск философского камня, который позволяет превратить низкое вещество (свинец) в благородный металл (золото). На самом деле это метафора, потому что за подобным превращением скрывается поиск внутреннего совершенства, к которому алхимик следует через путь познания. Таким образом, алхимик – тот, кто умеет интерпретировать символы природы и способен перенести их в эзотерический язык. Алхимия, возможно, представляет собой самую высокую точку эзотерики всех времен: очень сложная материя, лишь немногим знакомая поистине глубоко, постоянно существующая на двух уровнях – известном и секретном. Алхимик говорит или пишет одно, чтобы сказать другое: его язык – типично эзотерический, непонятный большинству из нас.

Вазари, который воспользовался информацией от Джироламо Бедоли, мужа одной из кузин художника, фактически подчеркивает, что юный талант пармского художника серьезно пострадал от его отчаянных попыток «обогатиться, заморозив ртуть».

Все это за очень короткое время свело его в могилу: он умер в тридцать семь лет. Преследовала ли его болезнь или тому были другие причины? Он отравился ртутью? Был убит, потому что обнаружил способ превратить свинец в золото? Может быть, через символический язык своей живописи он раскрыл знания, которые не должны были быть обнаружены? Связь с алхимией вызывает множество предположений вокруг личности Пармиджанино.

Но что мы на самом деле знаем о художнике Франческо Маццоле? Он с детства был окружен искусством: его воспитывали дяди, скромные провинциальные художники. Возможно, он стал учеником Корреджо. Юный Маццола, безусловно, поразил всех своей живописью, когда в 1523 году создал цикл о судьбе Актеона в замке Фонтанеллато, принадлежащем семье Гонзага. Годом позже он оказался в Риме, где познакомился с произведениями Микеланджело и Рафаэля и где окончательно сформировался его стиль, который сделал Маццолу одним из самых ярких представителей итальянского маньеризма. В 1527 году, покинув Рим, он жил в Болонье, а затем в Парме, где попал в тюрьму за долги по расходам, связанным с алхимической деятельностью. Он бежал из тюрьмы и укрылся в Казале Маджоре, где умер от глубокого отчаяния и, возможно, от осознания, что растратил талант, который тем не менее история не забудет.

Небольшое количество произведений, созданных Пармиджанино, не умаляет его значимости: он оставил след через своих учеников и последователей во французской живописи того периода.

Иллюстрация к «Алхимической свадьбе» Христиана Розенкрейца. 1459

Среди его наиболее известных полотен, помимо уже упомянутого цикла Актеона, следует отметить картины «Мадонна с розой», «Турецкая невольница», «Антея», загадочная «Мадонна с длинной шеей» и автопортрет. Именно они, по мнению критиков, служат ключевым звеном в истории мирового искусства. Для эзотериков некоторые из этих работ сохраняют в себе особо значимые элементы, раскрывающие следы связи между Франческо Маццолой и алхимией.

КАРЛ ЮНГ: ПСИХОАНАЛИЗ И АЛХИМИЯ ДУШИ

Алхимия с учетом ее сложной символической структуры не могла остаться незамеченной психологами и психоаналитиками: ментальные процессы, лежащие в основе королевского искусства, тесно связаны с инструментами, разработанными «исследователями души». Карл Густав Юнг был наиболее вдумчивым и известным интерпретатором алхимии, которой он уделял большое внимание, применяя свой метод исследования сбалансированно и предлагая рассматривать трансмутацию и ее символы «иначе».

Еще до Юнга И. А. Хичкок (1798–1870) предложил «психологический» ключ к пониманию алхимии, указав, что она на самом деле не является просто протохимией, но выражает более высокую технику: человек – главный субъект сакральной науки, а его совершенствование или по крайней мере улучшение значится фундаментальной целью всех операций, скрытых в лабиринте символов. Именно символ разбудил интерес Юнга к таинственной вселенной, основанной на постоянном стремлении связать воображаемое и историю, науку и метафизику. Юнг установил соответствие между символами алхимии и образами, происходящими из сновидений, пространства, в котором находит выражение внутреннее измерение человека, а у бессознательного появляется свой голос.

«До того как я открыл для себя алхимию, мне приснилось несколько снов с одинаковым сюжетом.

В снах я увидел рядом с моим домом другой – неизвестную мне пристройку или какой-то флигель. И каждый раз меня удивляло, почему этот дом мне не знаком, ведь я несомненно бывал там. Наконец мне приснился сон, в котором я зашел туда и обнаружил прекрасную библиотеку, в основном книги XVI и XVII веков. Толстые фолианты в переплетах из свиной кожи стояли вдоль стен, в некоторых из них я нашел странные гравюры с изображением диковинных символов, каких прежде не видал. Тогда они были для меня загадкой, и только много позже я узнал, что это были алхимические символы. Во сне я лишь ощутил таинственное очарование, исходящее от библиотеки в целом, представлявшей собой средневековое собрание инкунабул и рукописей»[66].

Огромный интерес представляет механика, характеризующая подход великого швейцарского психолога к алхимии как королевской науке, которая позволила под другим углом посмотреть на христианскую культуру:

«Однажды ночью я проснулся и увидел в изножье кровати ярко светившееся распятие; не совсем обычного размера, но очень отчетливое, причем тело Христа казалось как бы отлитым из зеленоватого золота. Видение потрясло меня своей изумительной красотой и в то же время испугало, хотя сами по себе видения для меня дело обычное: мне часто наяву видятся живые и яркие образы, как это бывает при гипнозе.

Я тогда размышлял над Anima Christi, одной из медитаций Exercitia. И видение послужило как бы напоминанием о том, что я забыл об аналогиях aurum non vulge (необычное золото) и viriditas (зеленое). Догадавшись, что оно связано с основными символами алхимии и что мне явился своего рода Христос алхимиков, я несколько успокоился.