Эзотерика в истории, культуре и искусстве - Массимо Чентини

тройки и четверки – бинома, который в эзотерической традиции считается знаком божественного. Таким образом, символы божественности (тройка) и универсальности (четверка) объединяются в одном измерении, в котором сосуществуют духовное и физическое.

Это число смертных грехов и добродетелей.

7 – это число таинств, даров Духа Святого, заповедей Церкви, а также число знамений страстей Христовых; Христос также призывает прощать своих врагов семьдесят раз по семь (Мф. 18:21–22).

Возвращаясь к связи между числом 7 и религиозной сферой, вспомним, что церемонии, посвященные Аполлону, проводились в седьмой день каждого месяца; в сложной космологии Древнего Египта число 7 эзотерически соответствовало вечной жизни.

В египетской «Книге мертвых» мы находим следующие сведения о символике числа 7: «Пространство слева представляет собой местопребывание блаженных умерших и описывается как “место просветленных (аху). Длина их – семь локтей…”»[69]; «Там живет змей, имя ему – Ререк, его спина измеряет семь локтей, он питается мертвыми и истребляет их».

Космическая гармония как будто отражается еще и в том, что 7 становится числом музыкальных нот и цветов радуги. Для науки это просто случайность, но для эзотериков, как мы видели, число 7 имеет конкретное символическое значение.

7 – количество лучей Солнца в индуистской традиции: седьмой, центральный, является божественным выражением, которое с несокрушимой мощью проникает на землю и несет людям энергию Бога.

В Библии число 7 употребляется 77 раз. Использование такого точного числа не оставляет сомнений в символической роли этой цифры, которая всегда связана с фундаментальными событиями и явлениями: семь небес, подсвечник на семь свечей (менора), семиглавый зверь Апокалипсиса, семь глаз Божьих. Теперь остается понять, действительно ли Пармиджанино знал о ценности символов, которые использовал без явной цели в своих, к сожалению, малочисленных произведениях живописи.

Священная наука

Еще одно произведение, на рассуждения о котором было израсходовано море чернил, – «Мадонна с длинной шеей», хранящаяся в галерее Уффици во Флоренции. «Шея твоя – как столп из слоновой кости», – так говорится в Песни песней (7:5). Отсылка на Деву Марию с фактически непропорциональной шеей, написанной Пармиджанино, может показаться слишком простой, но это никак не объясняет связь с алхимией.

Связь возможна, по крайней мере если рассматривать эту фигуру как своего рода философский сосуд, в котором происходит трансмутация: снова священная наука и христианская религия сплетены символической нитью. Теория, бесспорно, увлекательная, но трудная для принятия без обоснованных сомнений.

Семисвечник менора символизирует семь дней создания мира и семь планет

В конечном счете за поверхностным практическим и материалистическим значением существует эзотерическое послание алхимии, таящее в себе более глубокие смыслы, связанные со священным опытом христианской традиции.

Такое наблюдение может привести к противоречивым трактовкам, но в то же время открывает горизонты, позволяющие познать человека во всех выражениях культуры. Изначальное отношение, и прежде всего гармония между микро- и макрокосмом, таким образом становится основой в мистическом опыте человека, помогая ему преодолевать застоявшиеся преграды, определяющие его повседневный опыт: оно указывает на дорогу, способную сделать человека свободным, чтобы слушать многочисленные голоса, которые с эзотерической точки зрения должны были бы вести к познанию.

Вазари, возможно, не воспринимал всерьез подобный поиск знания, когда с уверенностью заявлял, что Пармиджанино следовало отбросить глупости алхимиков, чтобы стать одним из самых исключительных и превосходных художников эпохи.

Смерть забрала его раньше, чем он переступил порог сорокалетия; он оставил произведения, которые искусствоведы без устали истолковывают на протяжении многих лет. Однако плод другого творчества, того, что последователи святой науки называют королевским, мы никогда не увидим. Возможно, мы не сможем полностью понять его картины: они молчаливы для большинства, священные тексты – для некоторых. Для немногих.

Сюрреалисты

«Сюрреализм основывается на вере в высшую реальность определенных ассоциативных форм, которыми до него пренебрегали, на вере во всемогущество грез, в бескорыстную игру мысли…»[70]

Так гласит «Манифест сюрреализма», написанный Андре Бретоном (1896–1966) в 1924 году. В этом документе, фундаментальным для истории современного искусства, также рассматриваются инновационные теории о бессознательном.

Бретон подчеркивал, что искусство должно выражаться «без контроля разума, вне всякой эстетической и моральной заботы». Призвав «окончательно прекратить всякие связи с идеализмом самым прямым образом» и подтвердив приверженность движения основам исторического материализма, он ссылался на Корнелиуса Агриппу и на «определенные практики ментальной алхимии». Бретон также отмечал, что «исследования сюрреалистов во многом схожи по смыслу с алхимическими исследованиями».

Кроме того, многих художников и интеллектуалов, принадлежавших к этой группе, даже идеологических рационалистов, весьма привлекала эзотерическая культура и ее символические слои. Достаточно вспомнить, что в некоторых работах Рене Магритта (1898–1967) явно ощущается, насколько глубока роль символа и эзотерики в исследовании сюрреалиазма.

Почему сюрреализм считается эзотерическим направлением? Очевидно, из-за своих крепких связей с миром магии. Эта практика находит отражение во множестве произведений сюрреалистов и достигает апогея в книге Бретона «Магическое искусство», где автор переосмысливает историю искусства с позиции сюрреализма, подчеркивая вес магической мысли в творческом путешествии человека.

Книга Андре Бретона наполнена эзотерическими отсылками как в отношении языка, так и в выборе изображений; например, он останавливается на доисторическом и первобытном искусстве, которое представляет собой спонтанное творчество, без искажений отражающее подсознательные импульсы.

Именно поэтому сюрреализм можно определять как эзотерическое направление: чтобы понять его значение, необходимо отыскать и оценить скрытые аспекты.

Эзотерический язык наиболее ярко отражен в работах таких художников, как Макс Эрнст (1891–1976) и Сальвадор Дали (1904–1989). Обратимся к полотну «Одеяние невесты» (1939–1940) Эрнста.

Невеста на переднем плане выглядит чудовищно из-за мантии, покрывающей ее лицо и придающей ей облик совы – ночного существа, а также, согласно эзотерическому знанию, символа мудрости, связанного с богиней Минервой.

С одной стороны от невесты находится нагая женщина, удаляющаяся от нее, с другой – антропоморфная птица, подающая сломанную пику, символ потерянного целомудрия.

У ног невесты располагается маленькое существо с четырьмя грудями, надувшимся животом, мужскими половыми органами и перепончатыми лапами: возможно, это отсылка к андрогину, в котором мужское и женское проявляются в одном теле.

С точки зрения герметизма произведение Эрнста изображает процесс инициации, выраженный через сочетание определенных символов. Увидеть и понять их смогут те, кто умеет оценивать проявления бессознательного, превращенные в эзотерические изображения в сюрреалистической поэтике.

Живописный язык принимает еще более сложное символическое измерение в работах Сальвадора Дали. Эклектичный художник, обладающий изумительной креативностью и безупречной техникой, Дали в большинстве своих произведений добавляет субъекты и формы, которые допускают несколько интерпретаций, часто противоречащих друг другу.

Темы времени, видения и сна считаются центральными в психоанализе и постоянно возникают в