Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

может быть не подвержена невзгодам своих континентальных соседей. Но на самом деле как тогда, так и сейчас Англия является частью европейского континента, и Канал соединяет ее с Францией в той же степени, как и разделяет. Действительно, людям и товарам гораздо легче прибыть по морю в Англию, чем преодолевать рискованный переход через Альпы или другие наземные маршруты континентальной Европы. «Юго-восток Англии, – пишет профессор Косминский[84], – лежит на великом перекрестке, где встречаются торговые пути из Скандинавии, Балтики, Северного моря и атлантического и средиземноморского побережий, а также большие речные пути по Рейну, Маасу, Шельде и Сене». По этим торговым путям незримо двигалась и Черная смерть.

Из Мелкомб-Реджис через западную часть страны чума пробиралась вглубь острова. Нетрудно получить примерное представление о ее маршруте. Англия не может похвастаться яркими свидетельствами таких хроникеров, как Микель ди Пьяцца или Аньоло ди Тура. Еще меньше здесь бесстрастных медицинских записей. Английские врачи не внесли практически никакого вклада в обширную, хотя отчасти бесполезную литературу в жанре трактатов о чуме. Но богатство национальных архивов – архивов нации, приверженной законности и ценности прецедента, но что еще более важно, нации, которой в дальнейшем посчастливилось не пострадать от иноземного вторжения, – дают более полную картину протекания эпидемии Черной смерти, чем может предоставить любая другая страна.

Бельгийский историк профессор Стенгерс [1922–2002] с тоской говорит о богатстве наших архивов как о предмете зависти для любого континентального медиевиста. Тем не менее было бы странно, если бы континентальный историк временами не чувствовал определенного облегчения, когда обнаруживал в этой сокровищнице свидетельства, достойные его национальной гордости и славы. Знание, что существует этот неисчерпаемый кладезь информации, готовый смутить самоуверенного и поймать в ловушку неосмотрительного, отрезвляюще действует даже на эксперта и откровенно пугает дилетанта.

Это представляется особенно справедливым, когда речь идет о материалах, относящихся к последствиям Черной смерти. Самый полный, хотя ни в коем случае не самый понятный источник – это церковные записи. Кардинал Гаске в своем исследовании Черной смерти полагается почти исключительно на них. Главным собранием, которое он использовал, были «Книги назначений», содержащие даты назначений на различные церковные должности, а также Patent Rolls[85], где среди прочего перечислены «королевские гранты, лицензии и представления, сделанные сувереном на те церковные вакансии, которые в то время были в ведении короля». Ценность этих записей бесспорна, но, как будет видно дальше, очевидна и их ограниченность. Пока достаточно сказать, что в качестве приблизительного путеводителя по датам, когда Черная смерть бушевала в каких-то конкретных областях, и ущербу, который она нанесла в том или ином месте, лучшего свидетельства не найти.

Среди светских документов, которые имеют непосредственную актуальность для исследования Черной смерти, можно назвать судебные списки поместий[86]. Из них в идеале можно установить, сколько домовладельцев умерло за какой-то определенный период и остались ли у них родственники для принятия наследства, или оно было передано местному лорду как выморочное имущество. Несмотря на то что при использовании подобных списков тоже возникают проблемы, когда речь заходит о том, как вывести из них удобоваримые цифры общей численности жертв чумы, они имеют несомненную ценность, поскольку показывают уровень заболеваемости по каждому поместью. Рассмотренные совместно с Account Rolls[87], они дают удивительно подробную картину жизни средневекового поместья. Но по сравнению с церковными записями их осталось значительно меньше, и они, как правило, имеют не такую хорошую сохранность и доступность. Чтобы делать существенные выводы, необходимо иметь всю серию этих документов, но, к сожалению, часто от серии остаются только отдельные части.

С помощью церковных записей можно установить, что к октябрю 1348 года чума распространилась во многих портах Дорсета и достигла пика в декабре и январе уже 1349-го, а к концу февраля пошла на спад. В Шафтсбери новых викариев пришлось назначать 29 ноября, 10 декабря 1348-го, 6 января и 12 мая 1349-го, а Уорхем в октябре 1348-го лишился главы своего монастыря и получил двух новых викариев: одного в мае, другого в июне 1349 года.

За семь месяцев, с октября 1348 по апрель 1349 года, в Дорсете появилось ровно 100 новых бенефициев по причине смерти их предыдущих держателей. Цифры вернулись к норме только осенью 1349 года. Из других источников можно узнать, что Пул пострадал особенно сильно и что коса, вдававшаяся в море и известная как Бейтер, была выкуплена городскими советниками, которые отвели ее под кладбище для жертв чумы. В Бридпорте, хотя чума свирепствовала там не настолько сильно, чтобы повлиять на снабжение снастями королевского флота, чтобы справиться с возросшим объемом работы, пришлось назначить двух дополнительных судебных приставов.

В январе 1349 года епископ Бата и Уэльса Ральф из Шрусбери разослал всем священникам своей епархии письмо, которое наглядно показывает уровень смятения в зараженных областях:

«Нынешняя заразная чума, которая распространяется вглубь и вширь, оставила многие приходские церкви и другие бенефиции без священников и пастырей, которые заботились о прихожанах. Поскольку невозможно найти священников, желающих – от усердия, набожности или в обмен на стипендию – взять на себя пасторскую заботу о вышеозначенных местах, навещать больных и совершать для них таинства церкви (возможно, из страха перед инфекцией), мы понимаем, что многие люди умирают без таинства покаяния. Эти люди не понимают, какие у них есть возможности в подобных затруднительных обстоятельствах, и считают, что никакое покаяние в грехах не будет действенным и заслуживающим прощения, если при этом не присутствует должным образом рукоположенный священник. А потому мы желаем, поскольку это наш долг, обеспечить спасение душам и вернуть с пути ошибок тех, кто заблуждается; строго предписывать и приказывать согласно клятве послушания, которую вы дали нам, вы – ректоры, викарии и приходские священники в своих церквях, и вы – деканы во всех своих деканатах, где людям отказано в утешении священника, вы – либо сами, либо через других людей – должны сразу же публично внушать и убеждать людей, особенно тех, кто болен сейчас или заболеет в будущем, что если они стоят на пороге смерти и не могут обеспечить себе служение священника, то должны, как это разрешено наставлениями апостолов, покаяться друг другу, мирянину или, если рядом нет ни одного мужчины, даже женщине. Мы призываем вас этими письмами из сострадания Христова, делайте это… А в случае, если кто-нибудь опасается, что исповедник из мирян может придать огласке признания, которые он услышал на исповеди, и по этой причине может сомневаться, стоит ли исповедоваться такому лицу даже в момент нужды, вы должны объявить всем и каждому, что