Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

ее существование как социума, то есть фактически прекратить существование этого социума как такового. Но англичане делали нечто большее, чем просто выживали. Несмотря на то что Черная смерть грубо нарушила ход деревенской жизни, везде, где это было возможно, люди продолжали платить налоги и выполнять работы в поместье. Они не только быстро хоронили своих мертвых, но и добросовестно платили за наследование деньги, причитавшиеся лендлорду. За несколько месяцев всего одна обитель в приорате Брутон получила в качестве платы за умерших арендаторов 50 голов быков и коров, по одной за каждого. Кое-где бремя было слишком тяжелым, и организованное сообщество переставало существовать на несколько недель или месяцев, возможно, даже навсегда. Но такие случаи были исключением. В целом и, по-видимому, в гораздо большей степени, чем в континентальной Европе, структура общества сохранилась.

Было ли это проклятие робкого консерватизма англичанина, заставлявшего его цепляться за свои семейные узы, когда благодаря такому сильному удару судьбы он мог бы навсегда освободиться от них? Или это триумф его стойкости и решимости, его твердый отказ позволить какому-то скоротечному вредному ветру сбить себя с курса. Интерпретация – это вопрос вкуса, и никакая формула не может не быть ошибкой и чрезмерным упрощением. Но, по меньшей мере, можно сказать, что реакция англичанина – или, вернее, отсутствие реакции – означала победу системы, в которой он жил. Можно возразить, что в долгосрочной перспективе Черная смерть нанесла смертельный удар манориальной системе и возвестила конец Средних веков. Но в краткосрочной видимости Черная смерть внесла впечатляющий вклад в укрепление системы и готовности англичанина принять защиту, которую она предлагала, и ограничения, которые налагала.

Судя по быстрому продвижению чумы вдоль побережья Северного Девона и Сомерсета, инфекция перемещалась на лодках по Бристольскому каналу, а также по более медленным наземным маршрутам. Как она прибыла в Бристоль, по суше или по воде, неизвестно. Последнее вероятней, хотя любой порт, являвшийся центром такого оживленного трафика, мог в любом случае стать одной из ранних жертв. Бристоль, являвшийся главными морскими воротами в Западную Англию и насчитывавший почти 10 000 жителей, был первым важным английским городом, затронутым эпидемией. Найтон писал: «Умер сраженный внезапной смертью почти весь цвет города, потому что немногие болели дольше трех дней, или двух дней, или даже половины дня».

Слова «почти весь цвет города» не стоит воспринимать слишком буквально, но создается впечатление, что чума особенно свирепствовала в Сити и его окрестностях. Статистику, как обычно, нужно получать, экстраполируя данные отрывочных свидетельств. Там было сделано 10 новых назначений на 18 церковных должностей – цифра, предполагающая, что смертность среди духовенства была выше средней для этой части Англии. В бристольской «Малой красной книге» перечислены имена членов городского совета «сорока восьми» в 1349 году. Из 52 членов, странным образом входивших в эти «сорок восемь», имена 15 были вычеркнуты, чтобы показать, что они умерли. Если все они умерли от чумы, то процент смертности немного не доходил до 30 – необычно высокая цифра для тех, кто должен был составлять сливки городского чиновничества. Не вызывает сомнений, что гораздо хуже обстояли дела в переполненных вонючих муравейниках, в которых приходилось ютиться бедноте. Городской историк Баучер дает оценку общей доли умерших в Бристоле от 35 до 40 %, и нет причин считать, что эта цифра завышена. Согласно старому календарю, «чума разбушевалась до такой степени, что живые едва успевали хоронить мертвых… В этот период трава на Хай-стрит и на Брод-стрит выросла в несколько раз выше обычного. Поначалу чума свирепствовала в основном в центре Сити». Кардинал Гаске упоминает трудности, возникшие у священника храма Святого Креста, которому так срочно понадобилось расширить свое кладбище, что он взял дополнительных пол-акра, не дожидаясь королевской лицензии. Успокаивает то, что впоследствии он получил королевское прощение.

Тем временем Эксетер тоже оказался заражен. Согласно одному из местных историков XIX века, «это страшное бедствие продолжалось до 1357 года, когда оно, к счастью, прекратилось». Действительно, к счастью, но на самом деле нет доказательств предположения, что в Эксетере эпидемия продлилась дольше обычного или что в течение следующих нескольких лет там имела место новая вспышка. Другой историк из Эксетера более прозаично заявляет, что Черная смерть «оккупировала здание кафедрального собора… парализовала нашу торговлю шерстью и все коммерческие предприятия и остановила сельское хозяйство». Несомненно, на два-три месяца перевозки в этой области должны были снизиться, а может, в значительной степени и приостановиться, но Эксетер, как любой другой английский город XIV века, возможно, за исключением Лондона, мог спокойно жить за счет ферм, расположенных в его окрестностях. И хотя иногда пищу трудно было купить за неимением посредников, осуществлявших ее перевозку, подготовку и продажу, нет никаких причин считать, что к другим городским проблемам добавилась угроза голода.

Чума неумолимо двигалась на запад. Казалось, для завершения этого марша ей понадобится три-четыре месяца, но к середине 1349 года с трудом можно было отыскать какую-нибудь деревню в Девоне и Корнуолле, где она еще не побывала. В глухой деревне Темплтон, расположенной среди вересковых пустошей к западу от Тайвертона, не нашлось церковного кладбища, где можно было бы хоронить умерших, и их приходилось ночью на возах отправлять в церковь в Витеридже. Считается, больше всех в Англии пострадал деканат Кенн, расположенный к югу и юго-западу от Эксетера. В деканате, где имелось всего 17 приходских церквей, скончались 86 священнослужителей.

Одной из жертв, однако более удачливой, чем другие, поскольку оно выжило, хотя одно время казалось, что оно близко к гибели, было производство олова. К началу эпидемии чумы «вольные рудокопы» из Девона и Корнуолла являлись преуспевающей и влиятельной группой, пользовавшейся на удивление широкой местной автономией. Годовая добыча олова составляла около 700 тонн. Смерть многих рудокопов и практически полное исчезновение рынка оказались катастрофическими. В годы, непосредственно следовавшие за эпидемией, производство упало почти до нуля. В конце 1355 года в Девоне вообще не было добычи олова. Но на более крупных шахтах Корнуолла восстановление пошло быстрее, и к концу века добыча достигла максимума, который до прихода Черной смерти удалось превысить всего один раз.

Глава 8

Распространение чумы на юге

«О двадцать втором и следующих за ним годах царствования короля мало что можно написать. За границей ничего существенного не было сделано из-за огромной смертности от чумы, бушевавшей по всей стране, которая, как говорят историографы того времени, поглотила девять десятых всех людей в Англии, оставив в живых не более одной десятой части»[90].

Для историографа, занимающегося Черной