Флирт - Бут Таркингтон

— Нет, нет, — возразила жена — Я спокойна за обеих девочек.

Миссис Мэдисон лукавила. Мать всегда куда сильнее волновалась за Кору.

* * *

На вечеринке две девушки, сошедшие по лестнице в бальный зал в окружении целой группы галантных черных сюртуков, произвели сенсацию. Они эффектно спустились по лестнице под первые бравурные аккорды, специально приурочив свой выход к окончанию настройки инструментов. Во всяком случае, их ожидал большой успех.

Кора, стоящая под широкой позолоченной аркой, вполне могла бы украсить собой светское собрание где-нибудь в Люксембурге 1801 года. Она мягко положила руку на рукав Ричарда Линдли, расчетливо взглянула через его плечо в глаза Валу Корлису и ритмично заскользила по залу.

Люди смотрели только на нее. Они всегда так делали. За ней наблюдали и стоящие у стен, и танцоры. Повсюду взгляды были устремлены на нее, а вокруг, разлетаясь по дальним орбитам, кружились и скользили другие пары.

Девушки смотрели на Кору с глубоким, почти страстным любопытством. В разговорах с молодыми людьми они обычно хорошо отзывались о Коре, если не считать тех случаев, когда закатывали своим кавалерам сцены ревности. Девушки старались держаться от Коры подальше. Никто не рисковал выказывать в ее присутствии ни превосходства, ни пренебрежения. Эти средства были неоднократно испробованы, и расплата оказывалась болезненной. Кора всегда платила по счетам с лихвой — у нее была врожденная склонность брать два ока за око и целую челюсть за зуб.

Вот почему девушки не связывались с ней, снова и снова втихомолку задаваясь вопросом «Почему мужчины в таких влюбляются?» И надо сказать, размышление над этой тайной заставляют жен снисходительнее относиться к своим мужьям.

Большинство посетителей вечеринки много лет знали друг друга как друзей, недругов, соседей, дальних знакомых. В таких собраниях всегда сосуществуют два несоединимых мирка — женский и мужской. В каждом мирке радикально отличающийся уклад. Немногие чудаки, вроде Рэя Виласа, способны воспринимать происходящее в двух измерениях. Мужчины не подозревают о существовании «женского мирка», а женщины и тут и там чувствуют себя как рыба в воде. Мужчины плещутся на поверхности — женщины держат глаза открытыми под водой. И в результате каждая вечеринка с танцами подобна яркому гобелену: мужчины воспринимают сотканное полотно как готовую картинку и не задумываются об изнанке, ну а женщины… женщины этот гобелен ткут.

В тот вечер у миссис Виллард блистала красавица, пользующаяся широкой известностью — Мэри Кейн, существо настолько прелестное, что при виде ее молодые люди расправляли плечи, а мужчины постарше с сожалением задавались вопросом, почему все женщины не могут быть такими, как Мэри.

Эта добрая душа дружески обращалась с соперницами и не пыталась намеренно их затмить. Простая роскошь Мэри Кейн порой раздражала Кору Мэдисон. Такой успех без всяких усилий, без творческой искры казался ей несправедливым и незаслуженным.

Мисс Кейн спокойно сияла на вечеринке непогрешимым блеском. В тот день объявили о ее помолвке с мистером Джорджем Уоттлингом. молодым человеком без особых достоинств, но с хорошим состоянием, вполне подходящим женихом. Эта пара излучала беззаботную радость новообрученных. И Кора, которая никогда прежде не обращала внимания на мистера Уоттлинга, теперь рассматривала его с задумчивым вниманием. Молодой человек оказался рядом с Корой возле подноса с пуншем, и она тепло поздравила его.

— Впрочем, какая разница, желаю я вам счастья или нет, — прибавила она с легким жалобным смехом. — Вы же всегда меня ненавидели!

Мистер Уоттлинг был поражен. Он никогда раньше не предполагал, что Кора Мэдисон думает о нем, а теперь в словах девушки прозвучали не только мысли, но и явно выраженные чувства. Как будто она долгое время храбро скрывала их от молодого человека, а теперь нечаянно проболталась.

— Почему, почему вы так решили? — воскликнул он.

— Я это точно знаю, — ответила она, глядя на мистера Уоттлинга мерцающим, загадочным взглядом. Занавес был поднят лишь для того, чтобы показать туман и неопределенные очертания чего-то там за его пределами. — Я всегда это знала.

И девушка резко отвернулась.

Молодой человек бросился объясняться:

— Вы ошибаетесь… Я ни разу…

Они принялись обсуждать эту животрепещущую тему, и Коре пришлось несколько раз вычеркивать кавалеров из своего списка и уступать танцы мистеру Уоттлингу. Они кружились по залу с серьезными лицами. Девушки, «ткущие гобелен», улыбались и перешептывались о непонятных для мужчин вещах.

Рэй Вилас, сидевший один в углубленной и мягко освещенной галерее, ни разу не упустил из виду порхающую колдунью. Он вышел к лестнице и оперся на перила. Голова его медленно машинально поворачивалась в ту сторону, где в оживленной толпе танцующих проносилась Кора. Глаза Виласа блестели голодным огнем.

Когда немного позже все увидели Рэя Виласа танцующим с Корой Мэдисон, что-то очень похожее на всеобщий трепет пронеслось среди собравшихся. Лора же, заметив эту пару, вздрогнула и побледнела от тревоги.

О страсти, а также абсурдном отчаянии, с которым Вилас принял свою отставку, ходили уже практически официальные сплетни. Его считали фигурой скандальной и неуравновешенной, но в каком-то смысле трагической. И теперь танец с дамой, чья легкая рука причинила такой вред, был всеми замечен.

Кора обычно с поразительно ясной головой воспринимала все, что касалось ее персоны. Она осознавала, что ажиотаж вокруг усиливается, когда после нескольких кругов по комнате позволила своему партнеру провести ее на уединенную галерею, где стояли пальмы в кадках.

Девушка опустилась в предложенное кресло и устремила взгляд на люстру цветного стекла, висевшую прямо над головой. Она демонстративно скучала.

— Я сяду здесь, у твоих ног, Кора, — сказал Рэй, садясь на пуфик и наклоняясь к девушке. — Очень к месту, что мы разговариваем под музыку, мы двое, не так ли? Только музыка не должна быть танцевальной, ты так не думаешь?

— Не знаю, не уверена, — пробормотала Кора.

— Спасибо, что ты потанцевала со мной, — хрипло сказал он. — Я осмелился поговорить с тобой…

Она не изменила ни позы, ни направления взгляда.

— Мне не хотелось прогонять тебя, когда весь город смотрит. Я устала от сплетен. Кроме того, мне все равно, с кем я танцую, главное, чтобы не наступали на ноги.

— Кора, для нас с тобой должны были бы сыграть прелюдию к «Арлезианке»[33]. Да, именно ее…

— Никогда про нее не слышала.

— Это деревенская трагедия, история юноши, который позволил любви охватить всю его жизнь. А потом любовь убивает его.

— Звучит очень глупо, — вяло ответила Кора.

— Люди иногда умирают от любви даже в наши дни, — сказал он с трепетом, — особенно на Юге.

Она