Флирт - Бут Таркингтон

посетитель уходит по длинному коридору к лифту. Там Рэй повернулся и махнул рукой, а Корлис ответил ему с неожиданным добродушием. Вилас, может быть, сумасшедший или пьяный, или и то и другое, но подпись на его чеке была подлинной.

Корлис закрыл дверь и задумчиво прошелся по комнате.

На улице, в компании людей лицо этого уверенного молодого человека было открытым, а взгляд обезоруживал. Но теперь, когда он в одиночестве ходил по своему номеру, когда ему не нужно было держать себя в руках, не было причин скрывать мысли и чувства, его взгляд был каким угодно, только не открытым. Мышцы рта и глаз разгладились, линии сдвинулись и неуловимо изменились — теперь это было жестокое лицо, проницательное, расчетливое. Еще оно было бдительным, находчивым и безупречно твердым. Но прежде всего это было лицо человека, который постоянно настороже.

На красивом лбу залегла нерешительная морщина. Сунув руки в карманы брюк, он ходил по номеру, то и дело задумчиво глядя на большой чемодан, стоявший у изножья кровати и упакованный к отъезду. Вэл Корлис действительно обдумывал свой скорый отъезд.

Он был человеком разнообразных достоинств, но одно из них часто его спасало и никогда не подводило. Каким-то шестым чувством он всегда знал, когда пора уходить. Интуиция предупреждала его, и он доверял ей и повиновался. Теперь она заговорила в полный голос, и в ответ Корлис собрал свой багаж. Его задерживало в городе только одно незавершенное дело — мистер Уэйд Трамбл отказался инвестировать в нефтяные месторождения Базиликаты.

Корлис подумал еще немного, затем решительно кивнул и начал убирать в кожаный футляр серебряный помазок и флаконы с туалетного столика.

В дверь постучали. Корлис нахмурился, отложил предметы, что держал в руках, и пошел открывать.

Перед ним стоял мистер Прайор, скромный пожилой господин, ожидающий приглашения войти.

Корлис застыл, держа руку на ручке открытой двери, и жестокое выражение на его лице стало более заметным.

— Мне нужно поговорить с вами. Я отниму буквально минуту.

— Хорошо, проходите.

Он небрежно повернулся и встал так, чтобы заслонить от гостя отворенную дверь в спальню. Затем небрежно подхватил со столика чек Рэя Виласа, который слишком бросался в глаза характерной прямоугольной формой и бледно-голубым цветом.

Прайор вошел и закрыл дверь.

— Я вас не выслеживал, мистер Корлис, — начал посетитель, глядя на молодого человека сквозь стекла очков. — И не собирался вам мешать. Просто случайно наткнулся на вас, но я вас не выслеживал. Здесь я в отпуске, навещаю свою замужнюю дочь и ни во что не хочу вмешиваться.

Корлис легко рассмеялся.

— Вы не могли бы ничему помешать, даже если бы захотели.

— Надеюсь, это правда, — сказал Прайор со снисходительным видом учителя, который обещает ученику повысить отметку. — Я бы очень хотел видеть в вас порядочного человека. Вы образованны, культурны, умны. Именно поэтому я взял на себя труд поговорить с вами.

— Я уже сказал, что ничего такого не делаю, — раздраженно ответил Корлис, словно нашкодивший ученик. — Я родился в этом городе. Здесь у меня недвижимость, и я приехал сюда, чтобы ее продать. Я могу доказать это за полминуты, позвонив по телефону. Вы в чем-то меня подозреваете?

— Я только сказал, что не хотел вмешиваться, — примирительно повторил Прайор.

— Тогда зачем вы пришли?

— Чтобы предупредить: держитесь подальше от дома мистера Мэдисона.

Корлис презрительно рассмеялся:

— Это мой дом. У меня есть на него документы. Я приехал сюда, чтобы его продать.

— О, это я знаю, — ответил Прайор. — Но я несколько раз видел вас с молодой леди из этого дома, и мне показалось, что вы имеете на нее какие-то виды. Так вот, Корлис, даже не пытайтесь… Мне известны ваши подвиги от Будапешта до Копенгагена и…

— Послушайте, друг мой, — сердито перебил его молодой человек. — Может быть, вы отличный следователь, когда дело касается поимки какой-нибудь старушки, стянувшей нитку жемчуга на Рю-де-ля-Пэ[32]…

— Я отдал службе в полиции двадцать восемь лег, — мягко заметил Прайор.

— Пусть вы поймали меня один раз, пусть! — перебил молодой человек с нетерпеливым жестом. — Но ведь с тех пор я больше ни в чем таком не замешан!

— В таком, может быть, не замешан. А в другом?

— Какое вам дело? — воскликнул Корлис. — Кто назначил вас надзирать за общественной нравственностью?

— Ну что вы так разволновались? Я пришел предупредить, что буду за вами присматривать. В этом городе я со всеми знаком, и мне не составило труда вас найти. Насколько я понял, вы приехали, чтобы продать дом. Я немного знаю старика Мэдисона, и он мне симпатичен. Он приятный человек, и у него хорошая семья. Сейчас он болен, так что не стоит беспокоить его. Честное слово, Корлис, если вы продолжите в том же духе, мне придется поговорить с той самой юной леди.

В глазах молодого человека блеснула злая насмешка, когда он тихо спросил:

— Это все, мистер Прайор?

— Еще нет. Не пытайтесь здесь ничего провернуть, Корлис.

— Я и не собирался.

— Вот и славно. Продавайте дом и уезжайте. Так будет лучше для всех, — мистер Прайор повернулся к двери и добавил: — Вижу, вы не привезли сюда никого из шайки Молитерно, с которым раньше водились.

— Я уже два года его не видел, — резко ответил Корлис.

— Что ж, я вас предупредил. Держитесь подальше от юной леди.

И мистер Прайор покинул номер.

— Черт! — прорычал Корлис, когда дверь закрылась.

Затем он резко выдохнул, рассмеялся и пошел в спальню распаковывать чемодан.

Глава XIV

У Эдрика Мэдисона сердце было не каменное и кожа не из стали. Он был ранимым ребенком с тонкой душой, которая подвергалась сейчас тягостным испытаниям. Когда-то он бегал, прыгал, радовался солнышку, дышал свежим воздухом — словом, любил жизнь. Он был веселым, самоуверенным мальчиком, нетерпимым к слабостям других и готовым посмеяться над чужими промахами. Однако и для него настали тяжелые времена.

Бабье лето принесло ему одни несчастья, и втайне он уже мечтал бежать из дома.

Ничто больше не радовало Эдрика. Он полюбил одиночество и укромные места, спасаясь от коварных засад. Скучать ему не приходилось: то и дело он попадал в охотничьи капканы, расставленные Корой, и она никогда не промахивалась. Коре нравилось гнать и травить свою дичь. А несчастная жертва страдала не только от точных попаданий в цель, но и от удовольствия, которое испытывала охотница.

Кора была изобретательна. Ужасные факты, имеющиеся в ее распоряжении, сами по себе были достаточно разрушительны, но они не удовлетворяли ее жажду мщения. Она выдумала про Эдрика целую историю о