Флирт - Бут Таркингтон

— Воды! — прохрипел мистер Трамбл, притворяясь, что падает в обморок. — Ты ведь не собираешься туда входить, Рэй?

Вслед за молодым человеком мистер Трамбл вошел в кабинет и, сунув руки в карманы, прислонился к книжному шкафу. Вилас тем временем открыл оба изрядно закопченных окна. Повсюду лежал тонкий слой пыли.

— Лучше не садись, Рэй, — предостерег Трамбл. — Вдруг клиент — а ты испачкан! «Наследственное право» — такая штука, рано или поздно обязательно кто-нибудь явится. Ты не заблудился, пока искал дорогу в свою контору? Ты тут был аж два раза с момента открытия. А что случилось? Дик Линдли наставил тебя на путь истинный? А, нет, наверное, бар отеля «Ричфилд» закрылся — наконец-то ты скупил у них всю выпивку.

— Не знаешь, как там мистер Мэдисон? — спросил Рэй, вытирая пальцы носовым платком.

— Говорят, все по-старому. Он не поправится.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросил Рэй.

— Удар — дело нешуточное. После такого люди не выздоравливают.

— Еще как выздоравливают.

— Я тебя умоляю, — горячо начал Трамбл, но сдержался и продолжал спокойнее: — Я хочу сказать, старина Мэдисон, может, и проживет еще некоторое время, но это нельзя назвать выздоровлением. Он никогда не будет прежним. Доктор Слоан говорит, что у него был серьезный приступ. Говорит, это случилось от теплового удара и перевозбуждения.

— Перевозбуждение, — с горьким смехом повторил Вилас. — В этом доме у мужчины будут тысячи причин для волнений, особенно если этот мужчина — ее отец. Бедный старик, вряд ли у него на счету есть хотя бы пять тысяч долларов, а посмотри, как она одета. — Рэй открыл дверцу книжного шкафа, нашел там бутылку и пару стаканов. — Ага, я вижу, наш сторож не пьет. Присоединишься?

Мистер Трамбл согласился, и Рэй усмехнулся:

— Ричард Линдли так застращал меня, что я боюсь приближаться к злачным местам. Он натурально преследует меня: по целым дням держит трезвым, а мне не нравится, что старые друзья видят меня в таком состоянии. Поэтому мне приходится время от времени пробираться в контору, чтобы выпить за Кору. Не говори ему ничего. Тебе ведь тоже досталось от Коры в последнее время?

Щуплый Трамбл покраснел, припомнив острую обиду:

— Да ерунда, она просто ударила меня зонтиком по лицу прямо на улице, вот и все. — Он рассказал Виласу о встрече с мисс Корой Мэдисон в церкви и мстительно закончил: — С этой девицей я покончил. Будь я проклят, прямо среди бела дня, перед церковью! И при этом она смеялась, как будто отпихнула щенка со своей дороги. Говорю тебе, во второй раз я ей этого не позволю. Что в этом такого смешного?

— Поверь, ты еще воспользуешься первым же шансом, который она тебе предоставит. За ее здоровье!

— Я не буду за это пить, — сердито воскликнул мистер Трамбл. — Говорю тебе, с Корой покончено. Я не позволю ей вить из меня веревки и выставлять на посмешище перед всем городом. С меня хватит! Кора Мэдисон больше близко ко мне не подойдет. По отношению ко мне она всегда вела себя неприлично: всю прошлую зиму морочила мне голову, танцевала со мной, заставляла торчать в толпе ухажеров. И у нее хватает наглости использовать меня, чтобы добиться успеха с новым поклонником. Она за это заплатит, за все заплатит, помяни мое слово!

— И каким же образом? — смеялся Рэй.

Это был трудный вопрос.

— Ничего, ничего, подожди, и сам увидишь, — смущенно ответил Трамбл. — Она без ума от этого Корлиса, совсем потеряла голову…

— Ты хочешь сказать, что он отомстит за тебя?

— Нет, но если она выйдет за него замуж, так и будет.

— А знаешь, медленно сказал Рэй, глядя на собеседника поверх стакана — У Вэла Корлиса вил женатого человека.

— У него вид плохого человека, — возразил мистер Трамбл. — Но надо отдать ему должное, он настоящий волшебник. Он сумел заинтересовать Кору Мэдисон не только красотой, но и «бизнесом». Кору Мэдисон! Как ты думаешь…

Его собеседник вновь начал смеяться.

— Ты думаешь, он рассказал ей о своем нефтяном дельце, Трамбл?

— Думаю, да. Иначе как она могла…

— О нет, Кора способна вести разговор только на одну тему, и она никогда никого не слушает.

— Тогда как же он, черт возьми…

— Когда Кора спрашивает: «Пойдет дождь?», на самом деле она имеет в виду: «Ты меня любишь? Насколько сильно?» Предположим, они с Корлисом похожи. Тогда о чем бы он ни говорил, он будет иметь в виду нефть.

— Это самый ловкий пройдоха, который когда-либо посещал наш город. Мне нравится Ричард Линдли, и мне очень жаль, что он так глупо попался. Я надеюсь, он сумеет вернуть свои пятьдесят тысяч долларов. Что касается меня, я бы не дал Корлису и тридцати центов.

— Думаешь, он мошенник?

— Я этого не говорил, — ответил Трамбл. — Я знаю только то, что он провернул неплохую сделку стоимостью пятьдесят тысяч долларов. Он жил здесь семнадцать лет назад и вернулся с россказнями об итальянской нефти. Показывает всем какие-то карты и бумаги, телеграммы за подписью «Молитерно». Собирается продать дом, где живут Мэдисоны, чтобы вложить средства в нефтяную компанию. Звучит правдоподобно, но мне-то известно, что дом был заложен на полную стоимость уже через месяц после смерти его тетки. Он не получит ни цента, если его продаст. Вот и все. И Кора Мэдисон настолько потеряла голову от этого красавчика, что заставила беднягу Линдли вложить все, что он скопил, в мыльный пузырь. Может, тут и нет никакого подвоха. Откуда мне знать? Невозможно сказать об этом наверняка, пока не съездишь в Италию, но Корлис этого не допустит. О, у него для этого есть благовидное оправдание — сделка требует срочности. Жалко мне Линдли, в руках Коры он плавится, как воск. Я и сам был в нее влюблен, но я, слава богу, не такой мягкотелый дурак, как Линдли.

— А какой ты, Трамбл? — мягко спросил Рэй.

— Во всяком случае, не такой, как ты, — ответил тот, идя к двери. — На днях она ударила меня на улице и перестала разговаривать со мной. Если у тебя есть деньги, почему бы тебе не отнести их в отель к Корлису? Может, она снова начнет с тобой разговаривать. Ну, прощай, я иду обедать.

И Трамбл захлопнул за собой дверь.

Рэй Вилас, оставшись один, долго смотрел в окно на посыпанную гравием крышу соседнего дома, хотя там не было ничего интересного. Время от времени он наполнял свой стакан, и около трех часов дня бутылка опустела. На глазах Виласа выступили слезы