Благословенный. Книга 7 - Виктор Коллингвуд

путешествия, будут поражаться, сколько лишений приходилось преодолевать нам в наших странствиях. Как же так! — будут восклицать они — путешественник прошлого проходил сквозь строй лишений, нужд, питался соленым мясом, пил воду, зажав нос, дрался с дикими. А теперь? Вы едва являетесь в порт к индийцам, к китайцам, к диким — вас окружают лодки, как окружили они здесь нас: прачка — китаец или индиец, берет ваше тонкое белье, крахмалит, моет, как в Париже, Лондоне или в Петербурге; является портной, с длинной косой, в кофте и шароварах, или в тюрбане и саронге, показывает образчики сукон, материй, снимает мерку и шьет европейский костюм; съедете на берег — жители не разбегаются в стороны, а встречают толпой, не затем, чтоб драться, а чтоб предложить карету, носилки, проводить в гостиницу. Там тот же мягкий бифштекс, тот же лафит, херес и чистая постель, как в Европе'.

Впрочем, я размечтался. Самого меня ждут пустыни Новой Голландии, или, как назвал ее губернатор Муловский, — «Австралии». Губернатор даст мне аудиенцию на следующий день по высадке моей на берег. Когда малайцы принесли мои вещи в дом губернатора- это пожалуй единственное во всем городе здание в европейском стиле — мне отвели прекрасную большую, полутемную, чисто выбеленную комнату, с двумя окнами, выходившими в сад, удобную, комфортабельно убранную, с большой кроватью под пологом (мустикеркой) для защиты от москитов; плетеная циновка во всю комнату сияла своей чистой желтизной. Итак, в Порт-Александрийске я устроился просто великолепно!

Поскольку губернатор в этот день в отъезде и аудиенция мне назначена лишь на следующий день, я решил прогуляться по городу. Сингапур примечателен огромным базаром, верфями, большой крепостью и многочисленным, чрезвычайно пёстрым населением, разбитым на национальные кварталы. Здесь множество индусов, малайцев, арабов, голландцев и англичан; то и дело попадались мне торгаши-китайцы с коробами на плечах и с большими бумажными фонарями, укрепленными на высокой бамбуковой палке. Они шли не спеша, тихо позванивая в колокольчики, давая знать о себе и предупреждая о своих мирных намерениях. На перекрестках стояли освещенные палатки из зелени с фруктами и прохладительным питьем, и шоколадные продавцы-малайцы дремали у своих лавчонок. Статус порто-франко, мудро установленный императором Александром в этом порту, названному его именем, способствует похвальной национальной и религиозной терпимости: буддийские кумирни тут соседствуют с католическим храмом, а мечеть — с капищем языческих богов.

Наняв рикшу и проехав сначала по всем кварталам — по малайскому, индийскому и китайскому, зажимая частенько нос, я велел остановиться сначала перед буддийской кумирней. Прислужник-индиец отпер нам калитку, и мы вошли на чистый, вымощенный каменными плитами, большой двор. Весь двор усажен по стенам банановыми, пальмовыми и мускатными деревьями. Посреди двора стояла главная кумирня — довольно обширное, открытое со всех сторон здание, под тремя или четырьмя кровлями, все с загнутыми углами. Сколько позолоты, резьбы, мишурных украшений, поддельных камней и какое безвкусие в этой восточной пестроте! Китайцы и индийцы, кажется, сообща приложили каждый свой вкус к постройке и украшениям здания: оттого никак нельзя, глядя на эту груду камней, мишурного золота, полинялых тканей, с примесью живых цветов, составить себе идею о стиле здания и украшений. Внутри кумирни помещались три ниши с идолами; кругом крытая галерея. Резная работа всюду: на перилах, на стенах; даже гранитные, поддерживающие крышу столбы тоже изваяны грубо и представляют животных. Между идолами стоит Будда, с своими двумя прислужниками, и какая-то богиня, еще два другие идола — все с чудовищно-безобразными лицами. На коленях перед жертвенником стоял бонза: ударяя палочкой в маленький, круглый барабан, он нараспев, немного в нос читал по книге свои молитвы. Тут же, в часовне, сидело около стола несколько китайцев и шили что-то, не обращая ни малейшего внимания на монаха.

Из буддийской кумирни мы поехали в индийское капище, к поклонникам Брамы. Через довольно высокую башню из диких, грубо отесанных камней, входишь на просторный, обсаженный деревьями двор. Прямо крытая галерея, на столбах, ведет в капище. Но едва мы сделали несколько шагов, нас остановил индиец, читавший нараспев книгу, и молча указал нам на сапоги, предлагая или снять их, или не ходить дальше. Мы остановились и издали смотрели в кумирню, но там нечего было смотреть: те же три ниши, что у буддистов, с позолоченными идолами, но без пестроты, украшенными только живыми цветами. В галерее, вне часовни, стоял деревянный конь, похожий на наших балаганных коньков, но в натуральную величину, весь расписанный, с разными привесками и украшениями, назначенный для торжественных процессий, как объяснил нам кое-как индиец.

Мы пошли назад; индиец принялся опять вопить по книге, а другие два уселись на пятки слушать; четвертый вынес нам из ниши роз на блюде. Мы заглянули по соседству и в малайскую мечеть, но, посмотрев на голые стены и не заметив ничего примечательного, удалился.

Впрочем, я заболтался. О своем визите к губернатору и его следствиях расскажу в другом письме.

Всегда твой брат АЛЕКС.

Дано в Порт-Александрийске, 20 марта 1801 года'

Новая Зеландия — здесь — Новый Южный Уэльс, переданный датчанам и переименованный ими в Новую Зеландию

Глава 13

Итак, жребий брошен. Последние сообщения, поступившие от Строганова перед его арестом, недвусмысленно свидетельствовали, что Баварская армия Моро будет пробиваться через горы Тюрингского леса. Армия Кутузова, немедленно придя в движение, втягивалась в ущелья, занимая пригодные для движения войск дефиле. Адъютанты как угорелые носились туда-сюда, выбирая места для обороны проходов. По ту сторону Тюрингского леса был направлен казачий полк, призванный вступить в соприкосновение с французским авангардом и доносить командующему о его передвижениях.

Пётр Степанович Котляревский, молодой, но уже в капитанском чине адъютант генерала Дохтурова, руководил устройством очередной — уже третьей по счёту — засады на дороге из Фульды на Айзенах. Здесь проход между гор был шире, чем где-либо еще, и потому ожидался особенно сильный натиск французов. Дорога уже была перекрыта рвом. Солдаты пилили лес, натягивали между деревьев колючую проволоку, копали окопы; сапёры протягивали провода для фугасов, инициируемых электрозапалами.

— Так, господа, вот здесь устраиваем лесной завал, здесь и вот тут — батарейные редуты. Так, а что они там делают?

И, придерживая на боку шпагу, Котляровский торопливо побежал в сторону лесорубов.

— Поручик, — задыхаясь от бега, на ходу еще крикнул он руководившему вырубкой пехотному командиру — скажите людям, чтобы не срубали вот это и вот это вот дерево!

— Зачем же, капитан? — удивился тот.

— На них поместим осколочные фугасы. Новое изобретение, прямиком