Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

снова проверяю свои сообщения.

Кровать слегка наклонена, как будто с другой стороны что-то лежит. Наполовину

надеясь, что лежу рядом с огромным плюшевым медведем, я переворачиваюсь, сердце бешено колотится.

Вместо этого рядом со мной лежит настоящий человек. Распущенные черные

локоны щекочут его брови, а сам он спит, подложив под голову одну темно-коричневую руку, и его бесформенность горит в моих глазах. Это... Это...

Дилан. Блядь. Рамирес.

У меня отвисает челюсть. В глазах полыхает белая, оцепеневшая паника. Я ведь

сплю, верно? Не может быть, чтобы я лежал полуголый в постели рядом с моим

главным врагом без какого-то логического объяснения. Я должен подумать...

вспомнить...

Ладно. Придется вернуться к началу.

Сначала мы с друзьями отправляемся на ужин в Buffalo Wild Wings. Я заказываю

творожный сыр, а потом быстро жалею об этом, когда оказываюсь в туалете, производя свой собственный творог.

Во-вторых, танцы. Музыка пробивается сквозь шлакоблочные стены кафетерия.

Диджей включает медленную песню, и мои друзья разбиваются на пары, оставляя

меня танцевать в одиночестве, притворяясь, что обнимаю за талию красивую

студентку по обмену. Люди хихикают, подпитывая мою уверенность, и тут я

замечаю Дилана Рамиреса, стоящего в стороне от толпы, с угрюмо сложенными

руками.

Ночь внезапно становится потрясающей.

В-третьих, афтепати. Дилан редко проводит вечеринки, так что это идеальное

время, чтобы устроить хаос. Может быть, я «случайно» столкнулся с одной из его

тысячедолларовых ваз или, что еще лучше, украл ее. Но не успеваю я шагнуть в

дверь, как он оттаскивает меня в сторону своей ладонью Голиафа.

«Эй!» - кричу я. «Отцепись от меня, сука поганая!»

Он холодно улыбается. «Сломаешь что-нибудь», - говорит он медово-сладким

голосом, - «и ты пожалеешь об этом. Понял, Коллинз?»

Боже мой. Он угрожает моему благополучию? Я вытягиваю перед собой дрожащие

от ярости кулаки, готовый пролить кровь на его шикарное крыльцо для богатых

людей.

Его взгляд чуть не заставляет меня преждевременно отмахнуться. «Милая

позиция», - говорит он, а затем поворачивается, чтобы присоединиться к вечеринке, оставляя меня раскрасневшегося и готового замахнуться на стену.

В-четвертых, я пью лимонад с шипучкой, пытаясь отвлечься. От смущения по

поводу моего жалкого одиночества. От мыслей о сестрах. От присутствия Дилана.

Он носится по вечеринке зигзагами, хмурясь на всех, кто находится в радиусе его

действия, и отгоняя людей от лестницы.

В-пятых, я снова проверяю свой телефон, потому что не могу удержаться, и...

«Расслабься, Джо-Джо». Худая рука Андре обвивается вокруг моих плеч, и он

ободряюще сжимает меня, давая понять, что все в порядке. Он в порядке. «Начни

уделять мне внимание, или я заплачу».

Он отвлекает меня от моих тревог, и мы выставляем себя напоказ в центре

вечеринки, распространяя безрассудство и смех.

Шесть... ? О, да. Я демонстрирую свои самые сексуальные танцевальные движения

на столе. По крайней мере, до тех пор, пока я снова не окажусь на земле, благодаря

Дилану, и меня не вытолкнут в холодную темную ночь.

Семь...

«Садись в машину». Рука Андре поддерживает меня, пока я дергаюсь, пуговицы

рубашки наполовину расстегнуты. «Мама злится, что я пропустил комендантский

час. Если ты вернешься, то вызовешь Рамиреса на смертельную драку, и он надерёт

тебе задницу».

Я задыхаюсь от ужаса. Неужели он так мало верит в мою способность набить морду

суке? Мой собственный лучший друг навеки? Я должен доказать ему, что он

ошибается, поэтому я поворачиваюсь, пробираюсь по аккуратно подстриженной

лужайке к входной двери Дилана и показываю ему средним пальцем.

«Хорошо», - говорит он. «Мы с Ханной уезжаем. Не забудь приложить лед к

глазам».

Я уверен, что говорю что-то остроумное, но воспоминания улетучиваются.

Восемь... хм. Восьмой был... ?

Я, спотыкаясь, поднимаюсь по лестнице, мои шаги эхом разносятся по огромному

пустому дому. «Где ты, Рамирес?» прохрипел я, вваливаясь в его спальню. «Я

собираюсь бросить вызов...»

Девять. На меня смотрят глубоко посаженные карие глаза. Это он. Изгой моего

существования. Гнилая сердцевина моего яблока жизни.

Десять... Я не помню. Все, что было дальше, как в тумане, поэтому я моргаю, снова

фокусируясь на Дилане. Он все еще там, всего в футе от меня. Изображение не

растворилось. Значит. ...мы... ?

«Нет!» рычу я, прикладывая ладонь к лицу Дилана и отталкивая его. Я сползаю с

его матраса, пытаясь скрыть свое очень неотразимое, очень неодетое тело. «Ни в

коем случае!»

«А?» Дилан щурится сквозь синяк, потом садится прямо, сморщив нос. «Почему ты

разделся?»

Я слишком далеко зашел в своем ужасе, чтобы полностью осмыслить его слова.

Вместо этого я хватаю подушку, измазанную моей слюной, и бросаю ее вперед, как

бейсбольную биту, нанося ему молниеносные пощечины с яростью десяти тысяч

богов добродетели.

«Ай! Коллинз!»

Он вскакивает с кровати, и я готовлюсь к драке, которую готовился начать с ним

последние несколько лет. Дилан всегда был больше и лучше меня. У него более

высокие оценки, потому что у него, видимо, есть все время на учебу и нет никаких

обязательств ни перед кем, кроме себя. У него более мускулистое телосложение, что подтверждает слова Андре, который не раз имел наглость сказать мне, что

рядом с ним я выгляжу как тявкающий чихуахуа. У него больше удачи -

доказательством тому служит дом, который сейчас нас окружает.

В общем, все это говорит о том, что если я могу избить его до потери сознания этой

подушкой, то он может еще больше избить меня до потери сознания этой

подушкой.

Я должен вырубить его до того, как он начнет действовать.

Сначала я буду целиться ему в лицо. Когда жалкие слезы боли ослепят его, я

возьмусь за горло. Я буду продолжать мучить его подушкой до тех пор, пока его

корчи не растворятся в судорогах, и тогда я совершу побег.

Хорошо. Хороший план. Осталось только...

Я бросаю подушку вперед, и он вырывает ее из моей хватки.

Плохой план.

Меня сейчас покалечат. Мало того, что у него есть мое оружие, так еще и рядом нет

никого, кто мог бы увидеть, как он теряет свою идеальную напыщенную персону, которую всегда носит как костюм. В последней, отчаянной попытке спастись

бегством я бросаюсь к закрытой двери - пока его нога не цепляет мою, едва не

разрывая меня на части. «Ой», - кричу я. «Ты маленький...»

Дилан с размаху бьет подушкой мне в нос, отправляя меня на пол. «Ты забрался в

мою