Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

Три месяца. Три - это слишком долго, но если это означает, что преследования и

дразнилки останутся позади навсегда...

«Хорошо», - говорю я смиренно, наклоняясь вперед. «Мы притворимся, что

встречаемся, а на зимних каникулах поссоримся и покончим с этим».

«Отлично».

Мы смотрим друг на друга настороженными глазами.

«Нам придется... разыгрывать это», - мрачно говорит он. «Делать что-то».

Я складываю руки, от этой мысли у меня уже сводит живот. «Нам не нужно ничего

делать».

«Расслабься, ты, урод». Он злобно закатывает глаза. «Тебе не придется кататься на

мне в общественных местах...»

«Кто на ком ездит?»

«Я хочу сказать», - вклинивается он, - «что мы должны вести себя как настоящая

пара. Поэтому, когда мы выходим на улицу, ты должен сидеть у меня на коленях

или что-то в этом роде».

Мои щеки покалывает теплом. Неужели это предложение только что прозвучало из

уст Дилана Рамиреса? «Почему ты не можешь сесть мне на колени?» требую я.

«Это потому что я худой? Мои бедра довольно крепкие, спасибо, и они вполне

могут выдержать твой вес...»

«Dios mío.» ( Дилан сжимает руки и смотрит в небо. «Uno de estos días lo voy a matar...» (с исп. Боже мой. Я точно убью его) Прежде чем я успеваю предложить потрясающий ответ на испанское оскорбление, которое он бросил в мой адрес, дверь распахивается. Заметив нас, незваный гость

сглотнул и бросился в кабинку.

Мы с Диланом уходим, чтобы дать ему возможность спокойно заняться делами. А

это значит, что пора приступать к реализации нашего плана.

Притворяться, пока не разобьем это. Навсегда.

ДИЛАН

Я не думал, что кто-то, кроме Андре и Ханны, знает, что Джона провел ночь в моем

доме. И все же я оказался на заднице у нелепых вопросов людей, от которых у меня

поднимается температура крови.

Джона такой же шумный в постели, как и везде?

Мы знали, что в конце концов у вас все получится.

Я слышал, вы пробовали метод «выкинуть это из головы».

Я устал от этого. Я устал от него. Но если у нас есть хоть какой-то шанс заставить

людей забыть об этом, нам нужно работать вместе. Поэтому, когда мы с Джоной

возвращаемся в кафетерий, я делаю глубокий вдох. Нужно всего три месяца.

Надеюсь, уловка будет стоить того, чтобы терпеть его.

«Возьми меня за руку», - бормочу я. Некоторые люди смотрят на нас, наблюдая, как

мы идем вместе. С неохотой Джона обхватывает меня своими худыми руками, и обе

они становятся достаточно холодными, чтобы я начал впитывать тепло своего тела.

«Пойдем со мной в очередь за обедом. Я не хочу, чтобы ты шел туда и портил все

своим лицом».

Он хмыкает, но, видимо, понимает, что я прав, потому что не жалуется. Лицо

Джона говорит за него все. Я бросаю взгляд на наш обеденный стол, как раз

вовремя, чтобы увидеть, как Майя упирается локтем в бок Рохана и указывает на

нас. Он следит за ее пальцем, и его глаза увеличиваются вдвое.

Теперь назад дороги нет.

Когда мы доходим до конца очереди, я заказываю свой обычный сэндвич с

большим количеством белка и яблоко, а затем перевожу взгляд на Джона. «Ничего

не покупаешь?» спрашиваю я. Теперь, когда я думаю об этом, я не могу вспомнить, когда в последний раз он приходил к столу с подносом для обеда или даже с

бумажным пакетом из дома. Впрочем, я стараюсь не думать о Джоне Коллинзе в

течение дня, так что я никогда не обращал на это внимания.

Он крепче сжимает мою руку, словно пытаясь раздавить ее. К несчастью для него, он обладает силой клубники. «Я ем на своей работе», - раздраженно говорит он.

«Там скидка семьдесят процентов, и она более сытная, чем всякая дорогая дрянь, которую здесь продают».

«А... точно». В его голосе звучит оборона, а это не то, с чем я хочу иметь дело, поэтому я веду его к нашему столику без комментариев. Джона цепляется за меня, как за спасательный круг, и его лицо напряжено от беспокойства, что заставляет

меня волноваться. Сможет ли он держать себя в руках перед нашими друзьями?

«Дыши глубже», - шепчу я. «У тебя все получится».

Джона смотрит на меня, в его глазах мелькает трепет. Я хочу напомнить ему, что

мы сейчас окажемся в его любимом месте - в центре внимания. Так почему же он

нервничает? Может, потому что ему нужно соврать?

Джона изучает мое ровное выражение лица, и его челюсть расслабляется. Он

кивает.

Я стараюсь не признавать, что он только что использовал меня, чтобы

сосредоточиться.

Наконец мы доходим до стола. Ноги Ханны лежат на коленях Андре, но когда он

видит Джона, то вскакивает на ноги, едва не отправляя ее в полет. «Джо-Джо!» -

говорит он, широко ухмыляясь. «Я знал, что ты не сможешь устоять перед таким

красивым мужчиной, как Рамирес».

Майя показывает пальцем на наши сцепленные руки. «Ничего не было, задница

моя», - огрызается она. «О чем это ты?»

Наступает пауза. Глаза Рохана по-прежнему напряжены. Кейси смотрит на нас

через телефон. Ханна подозрительно смотрит между нами под своими длинными

ресницами, возится с поношенной софтбольной шапочкой, которую ее, вероятно, попросили снять раньше (как и каждую неделю), изучая нас. Именно она вызывает

у меня наибольшее беспокойство. Она всегда была уравновешенной и

наблюдательной - резкий контраст с Андре, чья энергичная личность почти

соперничает с Джоной. Я как никто другой знаком с ее детектором брехни.

Это будет нелегко.

«Эм», - говорит Джона срывающимся голосом и усаживает меня на один из стульев

с металлическими ножками. «Не против, если я сяду»

Он снимает рюкзак и плюхается мне на колени.

Снова тишина.

Ладно, возможно, это выглядит не очень хорошо. Потому что да, Джона меньше

меня, но он не маленький. Он пятифутовый восьмиклассник, сидящий прямо на

коленях у парня ростом метр восемьдесят два. Это ни черта не выглядит

естественно, мило или так, как я хотел. Думаю, нам придется найти время, чтобы

спланировать, как сделать наши отношения законными.

«Без обид», - говорит Рохан, -» но какого черта?»

Я обхватываю Джона за талию, чтобы не выглядеть неловко, и чувствую, как по его

телу пробегает дрожь отвращения. «Как вы догадались, между нами что-то

произошло во время выпускного, мы решили не скрывать этого», - говорю я.

Они все еще смотрят.