Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

— Последний раз… — начал было поляк, а в следующее мгновение из его шеи уже вышло окровавленное лезвие.

Д’Атос не растерял своей прыти. Несмотря на то, что мушкетёру было уже не двадцать лет, он всё равно ловко спрятался. Я потерял его из виду ещё в тот момент, когда мы с Зубовым выстрелили. Тогда же, я и понял, в чем заключается замысел нашего «молодого». Арман смог обойти неприятеля и с грацией кошки подкрасться к ним сзади.

Второй поляк дёрнулся, но в то же мгновение прогремел выстрел. Арман был вооружен и шпагой, и пистолетом. Всё было кончено.

Мы подбежали к де Порто. Мушкетёр ничего не соображал. Зубов начал обыскивать поляков, видимо, надеясь найти у них тот яд, который дали Исааку. Анри и Арман же попытались поднять здоровяка на ноги. Но тот был словно набитый ватой. Едва мог шевелить конечностями, и с трудом фокусировал взгляд. Я пощёлкал пальцами возле его лица. Реакция была, но совсем вялая.

— Понятия не имею, что может так вырубить… — пробормотал д’Арамитц.

— Проверим, нет ли на нём каких ран, — предложил я.

Мушкетёры послушались и ещё минуты мы были заняты осмотром де Порто. Но, к сожалению, ничего не удалось отыскать. Даже царапинки. Зубов тоже только развёл руками — у убитых не нашлось ни скляночки, ни платочка, ничего.

— Может он с лошади упал неудачно? — спросил он, но я только покачал головой.

Де Порто же делал вялые попытки вырваться от нас. Переглянувшись, мы с мушкетёрами всё-таки оставили его в покое. Здоровяк, едва двигая конечностями, попытался было что-то объяснить.

— Нюхать, — снова прохрипел он.

— Ты вдохнул что-то?

— Да…

— Желудок ему что-ли промыть? — спросил я сам у себя.

— Или может продышаться дать? — д’Арамитц вытащил носовой платок и принялся счищать что-то с лица Исаака.

— Мне что-то не по нраву это всё, — сказал Зубов, оглядываясь по сторонам.

Он начал перезаряжать свой пистолет. Я решил последовать его примеру. Почти сразу же, сообразил и д’Атос. Анри же всё ещё был занят нашим раненным. Понятия не имею, что он сделал, но через минуту, де Порто начал кашлять. Я отвлёкся и бросил на мушкетёра быстрый взгляд.

Взгляд Исаака начал проясняться. В этот момент кусты рядом с нами затрещали. Мы втроём сразу же вскинули пистолеты. Шум прекратился. В подлеске — или уже в лесу, чёрт разберёт — было темнее, чем на дороге. Упавшие фонари поляков освещали разве что наши ноги и медленно приходящего в себя де Порто.

— Кто там? — крикнул я в темноту. Разумеется на русском.

— Выходи, а то хуже будет! — продолжил за меня Зубов.

— Мы как на ладони, — пробормотал д’Атос. — Нас же расстреляют…

— Хотели бы, уже начали стрелять, — ответил я ему.

— Ну давай я проверю? — предложил Зубов.

Я покачал головой. Осторожно наклонился и поднял с земли фонарь. Его свет скользнул по поломанным кустам. В темноте никого не было. Зубов всё-таки прошёл вперёд, оглядываясь вокруг. Д’Атос подобрал второй фонарь и тоже начал осматривать окресности. Вокруг не было никого. Мы чуть перевели дух. Действительно, казалось, что опасность совсем миновала. Даже де Порто, уже сам сидевший на земле, попытался было пошутить:

— Зверя что-ли испугались, мушкетёры… — хрипло произнёс он.

Из темноты ему ответил заливистый женский смех.

Глава 11

Я сперва испугался до чёртиков. Конечно же, мне в голову пришла только одна мысль — моя жена, за каким-то чёртом, решилась прогуляться по лесу. Я просто не могу подумать ни об одной другой женщине. Но к счастью, уже через секунду я понял, что смех слишком громкий и звонкий для Миледи.

— А ну выйди на свет, ведьма! — крикнул Зубов, оглядываясь по сторонам.

— Я бы не стал так оскорблять девушку, — ответил я.

Тогда смех повторился, но уже с другой стороны.

А потом, из подлеска вышел целый отряд с аркебузами. Все они носили польские кафтаны и магерки с перьями, и все целились в нас. Ситуацию несколько сгладило то, что следом вышла прекрасная девушка. Она была одета в полушубок с большим лисьим воротником. На голове носила такую же магерку, только с ещё более вычурным и цветастым пером. Взгляд девушки был насмешливым, кожа белой словно снег. Почти до пояса свисала чёрная как смоль, тугая коса. Чуть нахмурив чёрные брови, девушка что-то сказала на польском. Зубов что-то ответил.

Мы с мушкетёрами переглянулись. Де Порто медленно и осторожно поднялся на ноги, отряхнулся. Его нисколько не смущали направленные на нас аркебузы. Я спросил у Зубова:

— Какого чёрта происходит?

— Грамоту доставай, шевалье, — ответил мне стрелецкий голова. Я начал рыться в своей поясной сумке, пока не сообразил:

— Она с лошадью осталась.

— Да ети ж твой Париж, французик! — впервые на моей памяти взревел Зубов. — Нас тут всех положат!

— А почему у них форма разная, — вдруг спросил наблюдательный Анри д’Арамитц.

Я поглядел на трупы. Действительно, не было у мертвецов ни тяжёлых кафтанов до колен, ни суконных шапок с перьями. Они скорее были одеты как мы с мушкетёрами или те несчастные немцы, защищавшие в Смоленске Королевский вал. В пошитые по европейской моде кафтаны.

Зубов что-то снова сказал чернобровой красавице. Я смог разобрать только «вельможна панна». Девушка усмехнулась, затем шестеро её людей пошли в сторону дороги. Остальные лишь сузили кольцо. Я заметил, что аркебузы у них были дорогие, с колесцовыми замками. А значит уже заряженные и готовые к стрельбе. Девушка улыбнулась и спросила что-то, поглядев на мушкетёров.

Зубов перевёл:

— Панночка спрашивает, откуда вы.

— Из Франции, ты же сам знаешь, — не понял я.

— Она про княжество, — ответил стрелецкий голова.

Я, видимо, от усталости плохо соображал. Тогда Зубов почесал в затылке и добавил:

— Графства?

— Ох, понял. Мы из Гаскони, все четверо.

— Гасконь, — повторила девушка с улыбкой и посмотрела на меня. Потом снова заговорила с Зубовым по польски. Тот отвечал, видимо, развлекая нашу пленительцу светской беседой. Пока не подоспели те солдаты, что панночка отправила за письмом. Один из поляков и впрямь нёс в руке грамоту от Алмаза. Однако, вернулась всего пара из отосланных шестерых.

— А мирный договор у кого? — шёпотом спросил меня де Порто. Словно