Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

Гасконец. Том 3. Москва

Глава 1

Испанцы не были готовы к этой битве. Они ставили на внезапность, на серьёзный переполох, что вызовет Парижский бунт, а может и на смерть Людовика XIII. К счастью для нас, всего этого удалось избежать. Наша армия насчитывала примерно двадцать тысяч — внушительное число, учитывая то, в какие краткие сроки мы были собраны. У испанцев, судя по тем донесениям, что поступали Конде, было плюс минус столько же. Мы имели серьёзное преимущество в кавалерии, поскольку сильнее французского жандарма всадника на тот момент просто не существовало.

Испанцы, под руководством де Мело, осадили Рокруа, как и должны были сделать в моём времени. Но, поскольку, маленькими и незаметными почти действиями, я уже значительно изменил ход истории Западной Европы, сейчас они пришли почти на год раньше. И не затем, чтобы вырвать клыки умирающему льву, а от отчаяния. Это был последний шанс Испании обезопасить себя, поскольку во Фландрии и Каталонии они терпели поражение за поражением.

Я никогда не стремился кардинально изменить историю. Почти всегда я действовал из соображений личной морали, но и этого оказалось достаточно. Так что теперь, три сотни мушкетёров — вместе со мной — уходили на правый флаг, поддерживать тяжёлую конницу принца Конде.

У меня оставалось несколько минут, чтобы раздать указания мои гасконским стрелкам — частной армии, собранной и выпестованной мною в последние два года. Два моих наиболее доверенных помощника — Пьер и Диего — находились сейчас в других местах. Пьер во Фландрии должен был перехватить и любым способом вывести из войны немца фон Бека — весьма способного малого, исполнительного и хладнокровного. Диего же, отказавшись драться с испанцами, прогуливал свою жалование в Париже. Сам я должен был, по долгу службы, оставаться с королевскими мушкетёрами. Как и Сирано де Бержерак, которому я всецело доверял, но который также получил свой голубой плащ с крестом.

— Как тебя зовут? — обратился я к мужчине, которого рекомендовал сам Пьер.

— Жан де Гассион, месье шевалье д’Артаньян, — представился черноволосый и худой мужчина. Может быть мой ровесник, может на год младше или старше.

— Гасконец? — узнал я фамилию. Жан кивнул.

— Служил Льву Севера до тридцать пятого, месье, — пояснил де Гассион. — Потом вернулся домой, пять лет вместе служили с Конде. В сороковом, когда услышал о вашем предприятии, сразу же поехал к вам.

— С таким опытом, неудивительно, что Пьер рекомендовал доверить вам все пять сотен гасконских стрелков, — сказал я.

— Вы не пожалеете, шевалье. В пехотном деле я давно, всё сделаем в лучшем виде.

— Не боишься терций? — усмехнулся я. — У испанцев полно пехоты, и позиция у них получше нашей.

— Я ничего боюсь, шевалье, — пожал плечами Жан де Гассион. — Цыганка нагадала мне раннюю смерть, и я решил¸ что распоряжусь своей жизнь с толком. Покрою себя воинской славой.

— Надеюсь, цыганка ошиблась, — улыбнулся я.

Жан де Гассион мне понравился. Я коротко передал ему указания на этот бой, ключевым из которых была полная безжалостность к вражеским офицерам. Аркебузы с нарезными стволами и пистолеты с прикладом хранились до прямого контакта с самыми знатными командующими испанцами. Как только они появлялись в прямой видимости, невзирая на возможный выкуп, нужно было открывать огонь.

После этого разговора, я вернулся к мушкетёрам. Мы занимали небольшой лесов на правом фланге. Рядом с нами разворачивались эскадроны Конде. Сам принц ещё не разговаривал с нами, уверенный, что мы итак знаем своё дело. Лишь Анри д’Арамитц, друг Конде, виделся с ним накануне. Что они обсуждали, впрочем, я не знаю. Анри не докладывал.

* * *

— Приказ от герцога! — перед самым рассветом, в лесной лагерь мушкетёров, ворвался посыльный. Это был мальчишка лет семнадцати, с едва заметным пушком на подбородке. Он передал де Тревилю, капитан-лейтенанту королевских мушкетёров, запечатанное послание.

Вокруг «отца мушкетёров» собралась вся наша пятёрка — я, сорвиголова д’Атос, гугенот д’Арамитц, хитрец де Порто и поэт Сирано де Бержерак. Последний чувствовал себя не очень уютно. В ряды мушкетёров он вступил последним, и ещё не успел пережить вместе с воспетой Дюма троицей столько же приключений, сколько я. Зато вот со мной (и, наверное, из-за меня) успел хлебнуть лиха.

— Что там, дядя? — спросил Анри д’Арамитц, явно заинтересованный в послании от своего друга Конде.

Де Тревиль усмехнулся и ответил:

— Испанцы готовят засаду на кавалерию Конде. Нам поручено пройти дальше и хорошенько обрадовать ребят.

— Вот эта работа по мне, — обрадовался Арман д’Атос. Остальные разговоры были уже излишними. Мы оставили в лагере лошадей, нам предстояло углубиться в лес. У каждого был с собой слуга, но в большинстве своём это были «свеженькие», набранные по дороге из Парижа люди. Мой верный Планше остался в Париже, заботиться об Анне де Бейл и Джульетте. Сирано, Арман, Анри и Исаак вовсе не имели слуг, с которыми ходили бы в бой. Хотя наличие слуги и предписывалось уставом, я никогда прежде не видел таковых у трёх мушкетёров.

Зато теперь нам пришлось нанять четырёх несчастных шампаньских крестьян, худо-бедно умеющих заряжать оружие. Впрочем, вреда от них точно не было, а лишние руки всегда пригодятся.

Де Тревиль разделил нас на три группы, по сотне в каждой. Мы, насколько это было безопасно, растянулись цепью. Не слишком широкой, и крайний мушкетёр одной группы всегда держал в поле зрения как минимум шляпу своего товарища из другой группы. Мушкеты были заряжены, слуги несли по два заряженных пистолета каждый. Наша пятёрка вела вперёд группу, проходящую по самой кромке леса. Я первым заметил испанцев и чуть было не закричал «Контакт», но вовремя сообразил, что мушкетёры могут меня и не понять.

— Враг! — крикнул я, втыкая сошки в усеянную листьями землю и вставляя зажженный фитиль в отверстие мушкета.

Испанцы мой крик тоже услышали и было их не меньше двух сотен. Я выстрелил, метко поразил самого дальнего из противников. Тут же закричал:

— Слуга!

Ко мне подбежал толстенький мальчишка лет пятнадцати. Я сунул ему в руки мушкет и забрал оба пистолета. Они уже были взведены, так что я пошёл вперёд. Остальные мушкетёры продолжали беспорядочный огонь — в лесу массированный залп не дал был такого разрушительного эффекта. Конечно же, добрая