Осколок Нави - Дарья Старцева

с наслаждением набрала полную грудь древесного банного воздуха, предвкушая долгожданное мытье. Как только легкая ткань рубахи соскользнула с покатых плеч, взор Ирицы остановился на пташке Озара, украшающей мою грудь. Ее брови поползли вверх, а губы разомкнулись. Я смущенно сложила руки на груди, силясь оградиться от ее внимания. Казалось, будто она вот-вот обвинит меня в воровстве. Мол, откуда у чернавки такая вещица?

– Редкому мастеру под силу выковать такое, – как бы невзначай подметила Ирица.

Она продолжала разглядывать мои пальцы, словно сквозь них видела каждое искусно выделанное крылышко.

– Это подарок.

Я понимала, что она узнала пташку. Однако объяснять, как она ко мне попала, не хотелось. Моей вины в том, что Озар позабыл о своей подвеске, не было. Он попросил меня сберечь ее, и именно это я делала. Ирица задумчиво поджала губы и отвела взгляд в сторону печи. Наступил подходящий миг, чтобы выяснить побольше о Мрежском княжестве, местных порядках, а самое главное – разузнать все о князе. И пока я раздумывала, с какой стороны подступиться, Ирица сама начала разговор:

– Так ты, значит, приехала к нам из Воронецкого княжества? И не испугалась в Мрежу отправиться?

– Чего же мне бояться? – слукавила я, окатив себя ковшом теплой воды.

Ирица прищурилась:

– А ты разве не слыхала про князя нашего? Что зол он да коварен, и с силой нечистой дела ведет.

– И правда это?

– Кто знает, – пожала плечами она. – Сама я злых духов отродясь не видывала, но то, что князь тайну страшную скрывает – это точно. Есть у него горница одна в самой высокой башне терема. Никто из чернавок да холопов там не бывал, а дверцу заветную князь сам всегда на ключ запирает. Даже я хода туда не имею.

Я повернула голову, провела мочалкой по своей шее, пряча любопытство в глазах за занавесью мокрых волос. Вдруг Ирица не просто так, а с хитрым умыслом все это рассказала? Проверку учинить вздумала. Поведает тайну, а затем следить будет: стану ли я нос в дела княжеские совать. Ежели князь поставил ее во главе хозяйства, значит, она близка к нему. На моем лице ни одна жилка не дрогнула, а Ирица продолжила, понизив голос:

– Иногда с княжеского двора девки пропадают бесследно. Последней три седмицы назад не досчитались. Пошла на кухню хлопотать, а к полудню ее и след простыл. Поначалу думали, что болтается где-то, искали ее, искали, да так и не нашли. А девка-то тихая была, послушная. Только ходили слухи, что накануне она в замочную скважину той горницы подсматривала, как и чернавки, которые до нее исчезли. Всем им шибко хотелось тайну князя разведать.

По коже пробежали мурашки, и я скорее вылила на себя очередную порцию воды, чтобы скрыть страх. Теплые струйки бережно пригладили, выступившие на коже, мурашки.

– И много ли девок пропало? – поинтересовалась я с деланным безразличием.

– Ууу… – протянула Ирица. – Так и не упомнишь, около дюжины или чуть больше. За последний-то год.

В предбаннике натужно скрипнула половица. Я содрогнулась, резко обернулась назад и заметила, что дверь покачивается, будто кто-то выскочил за нее мгновение назад.

– Сквозняк, – махнула рукой Ирица.

Однако ветер не брался из ниоткуда. Она взглянула на меня украдкой через отражение в воде, и липкое ощущение того, что за мной наблюдают вновь пробежало по спине колючим холодком. Даже горячий пар не прогонял его, и вся радость от долгожданного мытья улетучилась. Я бы с превеликой радостью, да как можно скорее вышла из сумрака бани, но другой возможности расспросить Ирицу могло не представиться.

– Терем у князя красивый, всему люду на зависть. Верно, и сам он хорош собой?

– Что ты! – одернула меня она. – Стар он, да уродлив. Ноги и руки его худы как палки, на голове три седых волоска, а с носа огромная бородавка свисает. От взгляда его колючего девки в страхе оземь падают, все спорят меж собой, кто пойдет ему обед подавать. Никому ж глазоньки свои невинные о его морду проклятущую мозолить не хочется!

– Неужто и в самом деле он такой страшный?

Ирица глянула на меня серьезно, без шутки:

– Вот тебе мой совет, девица: спасайся ты, пока не поздно. Поищи службы на боярских дворах, где работа будет в радость.

Коль она говорила правду, то отыскать глаз лиха было куда проще, чем я думала. Где еще могла храниться такая пакость, как не в запертой горнице? Князя его холопы не любили, оставались в тереме лишь из страха, боялись его гнева как огня. А получить помощь от запуганного, загнанного в угол человека проще простого, ежели предложить ему защиту. Байками о безобразном князе я насытилась еще в Воронецке, и теперь не собиралась отступать, испугавшись вида его лысины. Не для того я сбежала из под батюшкиного крыла, чтоб с пустыми руками обратно вернуться.

– Нет, – ответила я твердо. – Я пришла на службу к князю Мрежскому, тут и останусь.

Ирица обреченно вздохнула.

– Дело твое.

Вымывшись как следует, я вновь почувствовала себя отдохнувшей и свежей. Легкий вечерний ветерок колыхал подол тонкой юбки. Это ласковое дуновение природы пробежало по Воронецким землям, чтобы найти меня на чужбине и нежным касанием напомнить о родном крае. Мысль о том, что я отважилась покинуть батюшкин терем без его дозволения, и теперь разгуливала по Мреже в наряде чернавки, казалась немыслимой, безумной. Все произошло так стремительно, что мне едва хватило времени подумать. Но пока что замысел мой складывался весьма удачно. В пути я отделалась лишь маленькой царапинкой, и на службу к князю меня приняли сразу. Теперь предстояло разобраться в том, что на самом деле творилось в Мреже.

В маленькой горнице, куда привела меня Ирица, нас встретили две девицы. Не успела я и порог переступить, как большие любопытные глаза первой оглядели меня с ног до головы. Вторая же, заплетая черную косу у окна, лишь искоса бросила на меня презрительный взгляд.

– Жаловалась ты, Белянка, что света белого не видишь, работаешь с рассвета до заката. Так вот принимай вторую помощницу, – Ирица подтолкнула меня в спину. – Звать ее Заряной. Да только смотрите мне, не обижайте! Не то из терема мигом на скотный двор навоз разгребать пошлю.

Любопытная девица – верно, первая помощница, усиленно закивала головой, в то время как старшая лишь недовольно поджала губы.

– Примем как сестру родную,– светловолосая приложила руку к сердцу для пущей убедительности. – Все расскажем, все покажем, а где надо – поможем.

Она широко улыбнулась мне и, кажется, в самом деле обрадовалась