Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

Петра в Иерусалиме. Текст остался прежним за исключением дополнительного параграфа, специально указывавшего, что чума – это кара Господня и что задача флагеллантов – побудить Бога смягчиться.

Традиционно считается, что Братство флагеллантов, или Братство Креста, как назвали это движение в 1348 году, возникло в Восточной Европе, и его возглавляли, согласно Нохлю[62], который, к сожалению, не приводит ссылок на какие-либо авторитетные источники, некие «гигантские женщины из Венгрии». Следует заметить, что эти героические фигуры быстро сошли со сцены. Реальные корни движение флагеллантов пустило именно в Германии. Трудно сказать, было ли это результатом обстоятельств или характера ее обитателей. Доктор Леа[63] предполагает, что религиозные чувства немецкого населения были встревожены папским интердиктом в отношении Людвига Баварского и недавними землетрясениями. Но если причины в этом, то с таким же успехом можно было ожидать вспышки в Италии, изначальном доме коллективных самобичеваний, где флагелланты, отвергнутые папой, пребывали в состоянии меланхолии.

Реальный механизм привлечения членов в братство по-прежнему неясен, но то, как выглядели шествия флагеллантов, хорошо описано. Они двигались парами, растянувшись в длинную процессию. Чаще всего она составляла 200–300 человек, но иногда их набиралось даже больше 1000. Мужчины и женщины шли отдельно, и женщины обычно занимали место в конце процессии. Впереди шел Мастер и два его помощника, которые несли знамена из пурпурного бархата и золотой ткани. За исключением тех случаев, когда исполнялись гимны, участники процессии шли молча, их головы и лица были скрыты капюшонами, глаза устремлены в землю. Они были облачены в темные одежды с красными крестами спереди, на спине и на голове.

Молва о шествии Братства Креста шла впереди них, церковные колокола звонили, и жители городков высыпали на улицу, чтобы поприветствовать их. Первым делом флагелланты шли в церковь, где пели свою особую литанию. Из приходских священников лишь немногие присоединялись к ним и пытались разделить с ними всеобщее внимание, но большая часть скромно держалась в стороне, выжидая, пока флагелланты двинутся дальше. И только горстка особенно принципиальных или просто глуповатых открыто отказывала в использовании своей церкви для проведения их службы, что обычно приводило к короткой потасовке с братьями или с собственными прихожанами.

Иногда флагелланты использовали церковь для своих ритуалов, а также для пения литании, но, если в городе была рыночная площадь или другое подходящее место, они предпочитали отправлять их на свежем воздухе. Там проходили самые главные события дня. Флагелланты становились в большой круг, раздевались до пояса, оставляя лишь нижнюю рубаху, доходившую до колен. Всю верхнюю одежду складывали внутри круга, и больные жители городка или деревни собирались там, в надежде хоть немного приобщиться к их благодати. Известен по меньшей мере один случай, когда внутрь магического круга положили мертвого ребенка, вероятно надеясь, что он оживет. Флагелланты шли по кругу, затем по сигналу Мастера бросались на землю. Обычно они лежали в позе человека, распятого на кресте, но те, кто, по их мнению, совершил особенно тяжкий грех, занимали особое положение: прелюбодей ложился лицом на землю, лжесвидетель поворачивался на бок и поднимал вверх три пальца. Мастер двигался среди лежащих тел и хлестал тех, кто совершил подобные грехи, и тех, кто каким-то образом нарушил дисциплину братства.

Затем начиналось коллективное самобичевание. Каждый брат нес с собой тяжелый кнут из трех-четырех кожаных плетей с металлическими наконечниками. Этими кнутами они начинали ритмично хлестать себя по спине и груди. Трое братьев, действуя как черлидеры, стояли в центре и вели церемонию, а Мастер шел среди своего стада, призывая его молить у Бога прощения для всех грешников. Тем временем молящиеся поддерживали ритм и свой дух пением гимна флагеллантов. Темп постепенно увеличивался. Братья бросались на землю, потом снова вставали и продолжали наказание, потом снова падали на землю и вставали для финальной оргии самоистязания. Каждый из них старался превзойти соседа в благочестивом страдании, буквально доходя до неистовства, когда уже не чувствовал боли. Собравшиеся вокруг них местные жители вздрагивали, всхлипывали и стонали от жалости, вдохновляя братьев на еще большие неистовства.

Такие сцены повторялись дважды в день и один раз ночью, иногда с бенефисом, когда один из братьев умирал. Если подробности этих церемоний были именно такими, как они описаны, то подобные бенефисы имели место далеко не редко. Публика желала крови и, по-видимому, получала ее. Генри Херфорд[64] пишет: «Каждый бич – это своего рода палка с тремя хвостами с большими узлами на концах. В эти узлы воткнуты железные шипы, острые, как иглы, длиной с пшеничное зерно, иногда чуть больше. Этими бичами они хлещут себя по голым телам, так что тела опухают и синеют, а кровь стекает на землю и брызжет на стены церквей, в которых он себя бичуют. Иногда они загоняют шипы так глубоко в плоть, что вынуть их можно, только если снова сильно дернуть».

Но хотя несложно поверить, что охваченные коллективной истерией флагелланты могли подвергать свои тела подобным мучениям, невозможно согласиться с тем, что они были в состоянии повторять это дважды или трижды в день в течение 33 дней. Правила братства препятствовали принятию ванн, мытью и смене одежды. В условиях такой чудовищной антисанитарии, без антисептиков, грубые раны, оставленные шипами, быстро привели бы к заражению. Страдания братьев стали бы невыносимыми, и представляется крайне маловероятным, чтобы они физически смогли участвовать в шествии. Современный читатель невольно приходит к выводу, что где-то должен быть подвох. Возможно, серьезные кровопускания оставлялись для особого случая, свидетелем которого и стал Генри Херфорд. Возможно, для каждого случая выбирались две-три жертвы, которым предстояло привлечь всеобщее внимание к своим страданиям. Флагелланты – это не вымысел, но у них должны были существовать какие-то ограничения.

В их песнопениях совсем мало того, что могло бы довести до полного самозабвения. Знаменитый «Древний гимн» флагеллантов и на латыни, и на разговорном немецком представлял собой жалкую маленькую панихиду, настолько же далекую от экстатического восторга, как «Пребудь со мной» в исполнении хора женского института.

Движение флагеллантов, по крайней мере поначалу, хорошо управлялось и подчинялось строгой дисциплине. Любые желающие стать его членами должны были получить разрешение своего мужа или жены и исповедаться во всех грехах, совершенных с 7-летнего возраста. Они должны были дать обещание бичевать себя трижды в день в течение 33 дней и 8 часов, по одному дню за каждый год земной жизни Христа. Им требовалось также показать, что они располагают средствами, чтобы предоставить определенную сумму, достаточную для оплаты еды за каждый день шествия. Они обещали беспрекословно подчиняться Мастеру и,