Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

сами их отравили? Эту теорию поддерживал Чуди[72], который в своей «Гельветской хронике» писал, что евреи знали не только об отравлении колодцев «плохой, вредной влагой и парами», но еще и о том, что во многих местах «они предупреждали об этом людей». Если это так, то их предупреждения, по-видимому, остались без внимания, и те, кто их получил, были мало расположены испытывать за это благодарность к евреям.

Едва ли можно сомневаться, что вставшие против евреев буквально верили в справедливость всех обвинений против них. Хотя резонно предположить, что эту уверенность мог пошатнуть тот факт, что евреи умирали от чумы в таком же количестве, как и христиане, вероятно, даже больше с учетом нездоровых условий в их густонаселенных гетто. Но христиане, похоже, просто закрывали глаза на реальность. Поскольку это евреи вызвали Черную смерть, смешно было думать, что они сами могут от нее страдать. Любую видимость противоположного сочли бы всего лишь доказательством их непревзойденной хитрости.

Но хотя толпа могла разделять подобные необоснованные подозрения, их едва ли могли принимать всерьез более умные и образованные. Доктор Гершберг проанализировал мнения ведущих авторов трактатов о чуме. Самая примечательная их особенность заключалась в том, как мало в них содержится упоминаний о виновности или невиновности евреев. Конрад де Мегенберг резко отвергает обвинения: «Говорят, это было принесено еврейским народом, но такая точка зрения несостоятельна». В своей «Buch der Natur» он в качестве доказательства приводит сведения о смертности среди евреев Вены, которая была такой высокой, что пришлось открыть новое кладбище. Ги де Шолиак столь же категоричен. Альфонсо де Кордова считал, что, согласно всем правилам действия планет, Черная смерть должна была продлиться только год и что любое ее дальнейшее существование наверняка является результатом какого-то дьявольского заговора. Но он не обвинял в этом именно евреев. «Пять страсбургских врачей» предупреждали об отравлении воды и пищи, но сомневались, было ли это отравление делом рук человека. Никакие другие авторы трактатов не уделяли внимания возможности того, что в распространении чумы участвовало какое-то человеческое объединение и что этими злодеями следует считать евреев.

В целом подобную сдержанность истолкователей нужно считать показателем, что они не верили в эти обвинения. Невозможно, чтобы они ничего не знали о таких предположениях, и если они действительно считали главной причиной чумы отравление колодцев евреями, то едва ли умолчали бы об этом в своих трудах об эпидемии. Их молчание могло подразумевать, что эта мысль казалась им слишком нелепой, чтобы о ней говорить, но более вероятно, что они избегали публично выражать непопулярную точку зрения на вопрос, который опасным образом будоражил людей.

В 1348 и 1349 годах для того, чтобы встать на защиту евреев, требовалось проявить изрядную силу духа, и не многие были готовы идти на такой риск. Первые случаи преследования, по-видимому, имели место на юге Франции весной 1348 года, а в мае произошла резня в Провансе. Нарбонн и Каркассон уничтожили свои еврейские общины с особой тщательностью. Но, возможно, это безумие не распространилось бы по Европе, если бы не суд в Шильоне в сентябре 1348 года, где евреев обвинили в отравлении нескольких колодцев в Нойштадте, и под пытками от обвиняемых было получено признание этой страшной вины. Первым, кого подвергли мучениям, стал врач-еврей Балавигнус. «После долгих колебаний» он сознался, что раввин Яков из Толедо прислал ему с еврейским мальчиком кожаный кисет, наполненный красным и черным порошком, прикрытым яичной массой. Он приказал под страхом отлучения от церкви высыпать порошок в самые большие колодцы Тонона, что Балавигнус и сделал, предупредив своих друзей и родственников не пить оттуда воды. «Он также заявил, что из его общины никого нельзя считать невиновным, поскольку все знали об этом заговоре, и, значит, виновны все». В качестве «улики» была предъявлена найденная в колодце тряпка, в которой якобы был спрятан порошок, состоявший в основном из измельченного василиска. Десять аналогичных признаний были получены от других несчастных, и готовое дело отправили в соседние города для ознакомления и принятия соответствующих мер.

Так сфабрикованное признание разрешило сомнения или, возможно, успокоило совесть тех, кто в противном случае чувствовал бы себя обязанным защитить евреев. 21 сентября 1348 года муниципалитет Цюриха проголосовал, чтобы больше никогда не пускать евреев в город. В Базеле всех евреев загнали в деревянные строения и сожгли заживо. «В ноябре начались преследования евреев», – писал немецкий хронист. Генрих из Диссенхофена[73] записал, что в стране началось лихорадочное движение. В ноябре 1348 года были сожжены евреи в Солотурне, Оффингене и Штутгарте; в декабре – в Ландсберге, Бюрене, Меммингене и Линдау; в январе [1349-го] – во Фрейбурге, Ульме и Шпайере. В Шпайере тела убитых сложили в огромные винные бочки и отправили плыть по Рейну. В феврале настала очередь евреев Готы, Эйзенаха и Дрездена; в марте – Вормса, Бадена и Эрфурта.

В большинстве городов массовые убийства происходили, когда уже свирепствовала Черная смерть, но в некоторых местах одних только известий о приближении чумы оказалось достаточно, чтобы разжечь пожар. 14 февраля 1349 года, за несколько недель до появления сообщений о первых случаях заражения, в Страсбурге были убиты 2000 евреев. По пути на казнь толпа срывала одежду со спин жертв в надежде найти спрятанное под ней золото. Отчасти из-за антисемитизма епископа евреи Страсбурга, по-видимому, пострадали особенно жестоко. Современник-хронист называет общее число убитых – 16 000 человек. Вдвое меньшая цифра выглядит более вероятной, но с учетом того, что еврейская община Страсбурга была одной из самых больших в Европе, даже большая цифра не является абсолютно недостижимой.

С марта по июль в преследованиях наступило затишье. Потом истребление возобновилось во Франкфурте-на-Майне, а в августе распространилось на Майнц и Кёльн. В Майнце, согласно записям одного хрониста, евреи перехватили инициативу, напали на христиан и перерезали 200 человек. Месть христиан была ужасна. Погибли не менее 12 000 евреев «или около того». На севере Германии еврейские колонии были сравнительно маленькими, но малочисленность не защитила их, когда Черная смерть разожгла ненависть христиан. Весной 1350 года те евреи из ганзейских городов, которые избежали сожжения, были заживо замурованы в своих домах и брошены умирать от удушья или голода. В некоторых случаях им предлагался шанс спасти себя, отрекшись от своей веры, но им воспользовались немногие. Напротив, во многих случаях евреи сами поджигали свои дома и убивали себя и свои семьи, чтобы лишить христиан добычи.

Почему преследования временно прекратились в марте 1349 года, не ясно. Возможно, тяжелые потери, которые принесла Черная смерть евреям, начали