Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

Единственным отличием является необычайно большое число умерших во время эпидемии служителей церкви. На самом деле, создается впечатление, что чума с особой силой разила немецкое духовенство, и в отсутствие других объяснений остается предполагать, что это произошло благодаря тому, что оно исполняло свои обязанности с особым рвением. Конрад Юбель[56], основывая свои расчеты почти полностью на германских источниках, показывает, что в этот период умерло по меньшей мере 35 % высшего духовенства. Эта цифра не кажется особенно большой, если относить ее к приходским священникам, но она кажется чрезвычайно большой, когда ее относят к обычно весьма осторожным и хорошо защищенным высшим пастырям. Однако если дело касается монахов, то причина поредения их рядов, по-видимому, не сводится к их благочестию и преданности. Феликс Фабри[57] пишет, что в Швабии многие религиозные сооружения опустели, «потому что те, кто выжил, находились не в монастырях, а в городах и, будучи привыкшими к мирскому образу жизни, быстро перешли от плохого к худшему…». Говорили, монахи из Аувы массово перебрались в Ульм, где растратили монастырскую казну на разгульную жизнь.

По разным причинам в 1349 и 1350 годах в немецкой церкви обнаружилась нехватка духовенства. Одним из результатов стал резкий рост многочисленных бенефициев[58]. В одной из областей с 1345 по 1347 год на 13 человек приходилось 39 бенефициев. С 1350-го по 1352-й в руках 12 человек оказалось 57 бенефициев. Другим стало закрытие многих монастырей и приходских церквей; третьим – массовое рукоположение молодых и часто плохо образованных и неподготовленных священников. Суммарно все эти факторы означали, что после эпидемии Черной смерти германская церковь стала численно меньше, слабее по составу и руководилась хуже, чем за несколько лет до нее. Таковы были последствия потерь, которые она понесла, мужественно исполняя свои обязанности. Многие выгоды, которые церковь получила за время этого кошмара, гарантировали, что ее духовная и организационная слабость вместе с возросшим финансовым благополучием сложатся в катастрофическую комбинацию, которая в отношении общества к церкви способствовала возникновению презрения и ненависти там, где раньше была любовь или как минимум принятие. К 1350 году престиж германской церкви упал настолько, что любое решительное реформистское движение находило множество союзников при весьма слабом сопротивлении.

Черная смерть захватывала города Германии один за другим. Как всегда, надежных статистических данных мало, а там, где эти данные существуют, они часто не соответствуют друг другу. Рейнке[59] оценивал количество умерших в Гамбурге как среднее между половиной и двумя третями населения, а в Бремене – в 70 %. Вместе с тем в Любеке в списках умерших значилась всего четверть домовладельцев.

Большая часть областей страны пострадала серьезно, однако Богемия осталась практически нетронутой. Граус[60] предположил, что причина этого в отдаленности Богемии от традиционных торговых маршрутов. Вместе с тем во время гораздо более мягкой эпидемии 1380 года эта область была разорена чумой. Создается впечатление, что Германия в самом широком смысле слова, то есть включая Пруссию, Богемию и Австрию, пострадала не так сильно, как Франция или Италия, но это впечатление едва ли может считаться обоснованным. Однако Черная смерть в Германии представляет специальный интерес, поскольку эта страна дала основу для двух самых поразительных и неприятных побочных продуктов: паломничества флагеллантов и преследования евреев.

Движение флагеллантов, даже несмотря на то, что оно охватило огромную часть Европы и одно время угрожало безопасности правительств, в долговременной перспективе достигло немногого. Возможно, разумно возражение, что в книге, посвященной такой огромной теме, как Черная смерть, не стоит уделять внимание этому движению. С учетом статистики это верно. Но флагелланты, с их взглядами и суевериями, с их разгулом и дисциплиной, с их идеализмом и грубостью, дают уникальную возможность заглянуть в сознание средневекового человека, столкнувшегося с всеобъемлющей и необъяснимой катастрофой. Лишь малая часть европейцев реагировала на чуму с агрессивностью флагеллантов, но импульсы, двигавшие этим меньшинством, действовали повсеместно. Более утонченным умам крайности в движении флагеллантов могли показаться отвратительными, более консервативным – опасными. Но они никому не казались бессмысленными и неуместными, и их безумие воспринималось как нечто само собой разумеющееся. В том-то и дело, что некоторые элементы этого движения проникли в сознание каждого средневекового человека, и именно это, а не его причудливые проявления оправдывает рассмотрение некоторых его особенностей.

Как практика, флагеллантство, по-видимому, почти так же старо, как сам человек. Джозеф Маккейб[61] годами изучал эту тему во всех подробностях – от индейцев Бразилии, которые в новолуние хлестали себя по гениталиям, до спартанцев, старавшихся кровью умилостивить богиню плодородия, – пока не добрался до XII и XIV веков – «Золотого века благочестивого флагеллантства». Большая часть этих действ имела, даже если и подсознательно, эротическую природу, и как таковые они были далеки от шествий Братства Креста. Было бы опрометчиво утверждать, что флагелланты 1348 года с их самим себе причиняемыми мучениями не соответствовали некоторым извращенным устремлениям их натуры, но применять к их действиям слово «эротический», то есть в его обычном смысле пробуждающий сексуальные аппетиты, было бы неверно.

Вероятно, практика самобичевания как способ умерщвления плоти впервые упоминается в письменных источниках Европы в некоторых итальянских монашеских общинах в начале XI века. Как коллективное действие она оставалась неизвестной еще две сотни лет. В это время, в середине XIII века, серия катастроф убедила итальянцев, что это Бог обрушил на человека свой гнев в наказание за его грехи. Похоже, впервые мысль о том, что его можно умилостивить, если группа благочестивых людей соберется вместе и делами докажет свое раскаяние, пришла в голову перуджийскому отшельнику по имени Раниеро. Очевидно, идею признали успешной, во всяком случае, настолько, что эксперимент повторили в 1334 году и снова через несколько лет, когда шествие возглавила некая «добродетельная и прекрасная дева». Эта инициатива столкнулась с противодействием властей.

Деву арестовали и приговорили к сожжению у столба. Однако то ли ее добродетель, то ли ее красота так растопила сердца тюремщиков, что казнь отложили и в конце концов деву отпустили.

В 1260 году шествие было санкционировано «небесным письмом», принесенным на землю ангелом. В письме утверждалось, что Бог, разгневанный тем, что человек перестал соблюдать день субботний, покарал христиан и уничтожил бы мир целиком, если бы не ангелы, Пречистая Дева и действия флагеллантов. Божественная милость прольется на всех, кто станет членом братства, а всем остальным, очевидно, будет вечно грозить опасность оказаться в адском пламени. Второе издание этого письма как раз перед Черной смертью было передано ангелом, которому в 1343 году велели отнести его в церковь Святого