Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

Даже в случае наиболее состоятельных пациентов – а там, где не было достатка, не было и докторов – доктор сознавал, что многие из его клиентов не в состоянии убежать в отдаленные места, где они могли бы надеяться избежать чумы. Требовалось выработать правила жизни в регионах, охваченных чумой. Если инфекция распространялась через зараженную атмосферу, то нужно было создать какой-то заслон в самом воздухе. Следовало жечь сухое или сильно пахнущее дерево: можжевельник, ясень, виноградную лозу или розмарин. Ценилось все ароматное: древесина алоэ, янтарь, мускус, а для менее состоятельных – кипарис, лавр и мастиковое дерево. Типичный рецепт порошка, который бросали в огонь, содержал на выбор одну унцию стиракса, каламита или древесины алоэ, смешанную с водой дамасской розы, слепленную в виде продолговатого брикета. Дом следовало, по возможности, наполнить растениями и цветами с приятным запахом, а полы сбрызнуть уксусом и розовой водой. Если какому-то несчастному требовалось выйти из дома, то разумной предосторожностью считалось иметь при себе янтарь или душистое яблоко. Если янтарь был слишком дорог, то более дешевую, но эффективную замену можно было получить, смешав в равных долях черный перец с красным и с белым сандалом, добавив две порции роз и полпорции камфоры. Полученную смесь помещали на неделю в розовую воду, а затем, смешав с пастой гуммиарабика, лепили из нее шарики.

Сомнительно, чтобы эти предосторожности помогали снизить риск заражения. Исключение составлял рецепт Дионисия Колле, предлагавшего готовить порошок, который затем бросали в огонь. Он содержал серу, мышьяк и сурьму. Первый компонент, как теперь известно, убивает бактерий, а также крыс и блох. Другие компоненты в большинстве случаев приносили мало пользы, делая жизнь в и без того достаточно вонючем средневековом доме еще менее приятной.

Идеальным состоянием при встрече с чумой считалось унылое бездействие. Если приходилось двигаться, то нужно было как минимум двигаться медленно, поскольку при движении в организм попадало больше воздуха, а вместе с ним больше ядов. По той же причине следовало отказаться от горячей бани, открывавшей поры на коже, хотя считалось полезным время от времени мыть лицо и руки уксусом или неизменной розовой водой.

Существовало всеобщее согласие относительно наилучшего превентивного лекарства. Один или два инжира с небольшим количеством руты и фундука, съеденные до завтрака, считались полезным началом дня. Популярностью пользовались пилюли из алоэ, мирта и шафрана. Один из авторитетов уповал на десятилетнюю патоку, смешанную примерно с шестьюдесятью элементами, включая рубленых змей, смешанных с хорошим вином. Проще в приготовлении были ревень и нард, к тому же их было легче глотать. Колдовство в сочетании с траволечением можно найти в работах Джентиле Фолиньо, который рекомендовал использовать толченый изумруд – средство настолько сильное, что, если жаба посмотрит на него, ее глаза лопнут. Джентиле также предлагал вытравить на поверхности аметиста склоненного человека, опоясанного змеей, чью голову он держит в правой руке, а хвост – в левой. Чтобы камень заработал в полную силу, его надо было предварительно вставить в золотое кольцо.

Повсеместно применялось кровопускание, тоже считавшееся полезной превентивной мерой. Например, Ибн Хатима считал, что оно может принести пользу, если только пациент теряет до восьми фунтов. Важна была диета. Следовало избегать всего, что быстро портится при жаркой погоде. Это касалось рыбы, выловленной в зараженных морских водах. Мясо следовало жарить, а не варить. Разрешалось есть яйца, если они приправлены уксусом, но их ни в коем случае не следовало варить вкрутую. Все, кто пытался следовать советам нескольких специалистов, были сильно озадачены. Ибн Хатима одобрял свежие фрукты и овощи, но с ним никто не соглашался. Джентиле де Фолиньо рекомендовал латук, медицинский факультет университета запрещал его. Ибн Хатима верил в баклажаны, другие эксперты порицали их употребление.

Считалось, плохо спать днем или сразу после еды. Джентиле верил, что для поддержания постоянного тепла в печени лучше всего спать сначала на правом боку, а затем на левом. А спать на спине – просто ужасно, поскольку это вызывает чрезмерный прилив жидкости к нёбу и ноздрям. Оттуда она потечет в мозг и затопит память.

Плохое вытесняет плохое. Наука поддерживала мнение, что вдыхание неприятных запахов – это полезная, если не сказать надежная защита. Согласно Колле, «слуги, которые чистят уборные, и те, кто работает в госпиталях и других дурно пахнущих местах, почти все могут считаться неуязвимыми». Понятливые жители охваченных чумой городов ежедневно проводили часы, склонившись над уборной и вдыхая зловоние.

Спокойствие ума признавалось одной из надежных защит против инфекции. В идеале следовало удалиться на заколдованную поляну Боккаччо, жить красиво, проводить время в развлечениях и практиковаться в искусстве беседы. Но развлечения не должны были заходить слишком далеко: секс, как и гнев, чрезмерно горячил участников, нарушая равновесие. Следовало решительно ограждать свое сознание от страданий своих собратьев, поскольку печаль охлаждает организм, притупляет ум и умерщвляет дух.

Не похоже, чтобы умные и просвещенные люди, разработавшие эти превентивные меры, очень верили в их эффективность. В основном они занимались укреплением морального состояния: состояния врачей, давая им ощущение по меньшей мере отдаленного контроля над ситуацией и пациентом, даря им некоторую надежду избежать смерти. Но если докторам не хватало уверенности в их способности держать чуму на расстоянии, то еще больше они сомневались, что способны излечить ее, если она уже нанесла удар. Они слишком хорошо знали, как мало больных выздоравливает. Но понимание собственной беспомощности не останавливало их предлагать множество средств лечения.

Кровопускание считалось еще более важным способом лечения, чем как превентивная мера. Обычно кровь, вытекавшая из тела зараженного, была густой и темной, но еще худшим признаком для жертвы считалось появление на ее поверхности тонкой зеленой пенки. Если пациент терял сознание, Ибн Хатима довольно бессердечно рекомендовал облить его холодной водой и продолжать лечение дальше. Большинство хирургов делали кровопускание ради кровопускания, не особенно беспокоясь, где делался надрез. Подход Жана Бургундского был более научным. Он верил в существование эмункториев, из которых с помощью кровопускания можно изгнать яд. Зловредные пары, проникнув через кожные поры, переносились кровью либо в сердце, либо в печень, либо в мозг. «Таким образом, когда атаковано сердце, мы можем быть уверены, что яд попадет в эмункторий сердца, находящийся под мышкой. Но если он не находит туда выхода, то начинает искать печень, которая отправляет его в свой эмункторий, находящийся в паху. Если ему мешают проникнуть туда, он движется в мозг, откуда его отправляют в эмункторий, находящийся либо под ухом, либо в горле». У