Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

занимала; я еще тогда не понимал, что каждый выстрел несет за собой смерть. Два дня стрельба шла, не переставая, и только на третий день перед окнами пронеслась толпа с красными знаменами, возвещая о победе так называемого Временного правительства и о низвержении дома Романовых, который в течение двух столетий являлся главою Русской Империи. Армия, которая уже была очень расстроена и в отчаяньи о ежедневных победах немцев, бежала, оставляя фронт открытым русским врагам. Боясь анархии или взятия немцами Петрограда, мы в начале лета тысяча девятьсот семнадцатого оставили Петербург и направились в Москву с целью достигнуть Гомеля, где папа находился на службе. Без всяких приключений мы прибыли в Москву, однако не поехали дальше, а задержались в ней на целых два месяца. Настроение у всех было плохое, в воздухе чувствовалось наступление грозы, которая и наступила осенью семнадцатого года, выражаясь яснее – выступление большевиков. Однако я не могу рассказать про те ужасы, которые сопровождали выступление большевиков, так как я накануне выехал из Москвы, направляясь в Киев, где власть была захвачена группой украинцев и получила название власти гетмана.

В общем, надо сказать, что в это время началась анархия и борьба за власть во всей России. Не успели мы приехать в Киев, как Киев осадил украинец Петлюра, желая захватить власть. После двухнедельной борьбы это ему удалось. В это время по России пронеслась весть, что на Россию надвигается новая беда, а именно немецкая интервенция. Однако того, что мы так боялись раньше, теперь ждали с нетерпением, как освобождение от анархии, а может, и от власти Петлюры и уже ненавистных нам большевиков. Немцы, заняв Киев, оправдали наши ожидания и восстановили идеальный порядок, однако не надолго. В это время на Юге России образовалась армия, состоящая из офицеров и под командой нескольких выдающихся генералов, и с помощью французских и греческих войск повела атаку на большевиков. Центром этого движения было побережье Черного моря. В эту полосу противобольшевистского движения мы и отправились после Киева, а именно в г. Одессу. Однако большевики действовали энергично и подошли в непосредственную близость к Одессе. 23 марта 1917 года в Одессе произошла паника и эвакуация, все, кто мог, поспешно покидали Одессу, и уже вечером большевики заняли сам город. Здесь я в первый раз увидел большевиков, от которых, уезжая, проехал от Балтийского до Черного моря.

Опишу кратко вид большевика и впечатление, которое он на меня произвел. Надо сказать, что большею частью большевиков являются матросы, и потому и вид их вполне матросский. Главное в их костюме составляет вооружение, которое состоит из ножа, ружья, пары бомб и перекинутых через плечи пары пулеметных лент. Вполне понятно, что впечатление, которое произвели на меня большевики, было для них нелестное. Выражаясь кратче, они мне напомнили бандитов низшего качества на большой дороге. И вот эта власть правит Россией и до сих пор, в продолжение восьми лет. И вот под этой властью мне пришлось прожить в Одессе в течение шести месяцев. Первым последствием занятия большевиков Одессы был недостаток хлеба, развившийся постепенно в форму голода, который два года спустя на севере России принял ужасающую форму. С каким нетерпением ждали мы освобождения от власти большевиков! И это случилось наконец в конце семнадцатого года. На первом же пароходе мы отправились в Крым и, прожив там несколько месяцев, отдыхая от пережитых лишений в Одессе, направились в Ростов, где в это время было правительство Деникина и гнездо противореволюционного движения. Однако Добровольческая армия, которая вначале дошла почти до Москвы и взяла даже Тулу, начала поспешное отступление, которое обратилось потом прямо в бегство. Через две недели она потеряла все, что отняла у большевиков в течение целого года. Наконец, в конце девятнадцатого года, пал сам Ростов и центром и ставкой генерала Деникина сделался Екатеринодар, однако не надолго! Мы, видя, что борьба за правду оканчивается не в пользу Добровольческой армии, в первых числах января двадцатого года покинули Россию и город Новороссийск, откуда и отправились на пароходе «Габсбург» в Королевство SHS.[183]

<Аноним>

Мои воспоминания

В 1917 г. в феврале месяце произошел переворот. Все радовались очень и ожидали какой-то новой, счастливой жизни, но все эти ожидания были напрасны. Жизнь получила какой-то беспорядочный, неопределенный характер. Всюду были демонстрации, каждый хотел создать власть по-своему. Народные толпы ожесточенно бросались на интеллигенцию, грабили имущество, убивали, как звери, вырвавшиеся из клетки. Наступили ужасные дни жизни, всюду царил произвол. Жизнь дорожала не по дням, а по часам. Всюду царила безработица. Наступил голод, и нищие, просившие в прежнее время на папертях храма милостыню, перестали ее получать, так как интеллигенция сама голодала. Жадная толпа не ограничивалась разграблением имущества у достаточных людей, а начала грабить православные святыни, храмы и мощи святителей, которые мирно почивали в стенах русских твердынь, и этого было мало, занимались кощунством святых икон. Все шло к разрушению того, над чем так долго трудились наши предки. Жадные звери стремились еще дальше. Убивали священников, которые отстаивали свои храмы. В 1919 году отдан был приказ большевиками закрыть церкви, чтобы буржуи не смели ходить молиться, этого им не удалось сделать, священники своими твердыми речами пробудили у верующих религиозное чувство.

После этих ужасных дней просияло солнышко. В 1918 г. пришли добровольцы на Юг России, все со слезами на глазах встречали их как своих освободителей, и только мы почувствовали, что мы еще живем. Большевики долго защищались, много было жертв, но наконец небольшой отряд отбил варваров и тиранов, после этого все площади были покрыты реками крови, народ же, раздраженный, со смехом смотрел на ужасные трупы, только бедные матери, которые потеряли своих несчастных детей, рыдали над их печальными останками. Не жалко было смотреть на павших тиранов, хотя это были люди, но они за свое поведение, за свой ужасный террор не заслуживают названия людей, это хуже зверей были, поэтому их нельзя было жалеть, но жалко было тех людей, которые пострадали напрасно, проходя случайно по улице, ничего не ожидая, падали, как снопы. Дети, оставшись без родителей несчастными, беспомощными сиротами, умирали часто от голода, а родители от сильных напряжений нервной системы сходили с ума.

Так несколько раз менялась власть, каждый раз принося новые законы, а люди жили, не зная, что с ними будет через час. Добровольцам пришлось вскоре отступить, так как они не имели поддержки со стороны народа. Жизнь становилась невозможная, и поэтому люди бросали свои старые жилища, часто мужья – жен и детей, стариков, уезжали за границу или в