Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

в которой я нашёл своё счастье. Гасконские стрелки всё реже нанимались его величеством, но и это было мне на руку. Их число лишь росло, а оружие совершенствовалось.

К 1650-му я смог вооружить каждого новым казнозарядным оружием. И, конечно же, фламандские оружейники бы умерли, но не раскрыли секрета Его Величеству.

Бабочка Брэдбери была раздавлена мною, и я сам не понимаю, как так вышло, что шведы напали на Речь Посполитую уже в 52-м. На троне к тому моменту уже сидел известный мне Карл Густав. Королева Кристина добровольно отреклась в его пользу тогда же, в 1652-м. Теперь короля Швеции звали Карлом X.

На сердце моем было неспокойно. Я знал, что в этот же момент, в Речь Посполитую вступят и русские войска. А значит, следом, неизбежно начнётся и русско-шведская. Конечно же, я не хотел идти на службу к Карлу X.

Но Судьба, как и всегда, оказалась ко мне благосклонна. Хотя, почти став гугенотом, я наверное должен говорить, что на моей стороне был Господь. Потому что в 1652-м я получил письмо из Московского Царства.

Полки иноземного строя, несмотря на неудачи в двух прошлых войнах, всё равно оставались эффективнее стрельцов. Новый русский царь Алексей Михайлович это понимал и потому решил реформировать армию, дав полкам иноземного строя второй шанс. А у моих гасконских стрелков уже имелась солидная репутация. Потому Алексей Михайлович пожелал нанять нас всех, чтобы скорее вернуть себе исконно русские земли.

Глава 7

Я был достаточно богат, чтобы снарядить корабли. Проблема была в том, что идти по северу означало неминуемо столкнуться со шведским флотом. Формально Карл X не был мне врагом. Пока ещё. Вот только утаить десяток крупных военных кораблей было бы практически невозможно. Так что, идея отправить три тысячи гасконских стрелков разом сразу же была отброшена как фантастическая. К сожалению, я был всего лишь попаданцем, а не волшебником.

Точно так же я отбросил мысли о том, чтобы плыть через южные моря. Столкновения с турецкими пиратами мне были совсем ни к чему. Да и высаживался бы я тоже где-то в областях, уже занимаемых османами. Безопасного порта я на тот момент найти не сумел. Может быть плохо искал — я не был мореплавателем, ни в этой жизни, ни в прошлой.

И, конечно же, мне совершенно не хотелось терять людей в далёком пешем (даже если конном) походе через Священную Римскую Империю. Хотя я бы и вышел напрямую к границам Речи Посполитой, это бы лишь ослабило потенциального союзника против Швеции. Какой-то части меня было немного грустно, что я снова хотел вонзаться с протестантами. Но мои сомнения разрешила Миледи. Она сказала просто: «Это не война против притеснения, а значит Богу не важно, на каком языке грешник будет читать молитву».

Самым эффективным и подлым трюком было бы договориться с Карлом X. Высадить солдат на севере Речи Посполитой и, если придется, то с боем, дойти до Москвы. Но я надеялся на то, что смогу каким-то образом этого избежать и примирить славян перед шведской угрозой. Это был мой отчаянный план на игру, поскольку я слишком хорошо понимал, что на данном историческом этапе Швеция куда более опасный сосед, чем загнивающая уже Речь Посполитая.

В итоге, я принял решение отправлять ребят малыми группами, снаряжая корабли за свой счёт.

Проблема пришла, откуда не ждали.

В тёплый летний денёк, когда мы вовсю уже были заняты тренировками на случай абордажа и снаряжали солдат, прибыл Исаак де Порто.

Мы арендовали в порту Мимизана пару старых посудин исключительно для тренировок. Я стоял на набережной, наблюдая за тем, как мои стрелки отрабатывают абордажные манёвры. Именно в этот момент, на мощеную улицу перед портом, влетел конь де Порто. Бедное животное едва удерживало изрядно располневшего здоровяка. Завидев меня, Исаак остановил лошадь и бодро выскочил из седла. Казалось, земля вздрогнула от его богатырского приземления.

— Шарль! — заревел он, приближаясь ко мне.

— Исаак? — я как-то не сразу понял, в чём причина его неожиданного появления.

— Какого чёрта? Ты думаешь, я тебе позволю⁈

— Позволишь, Боже мой, что⁈

— Уплыть неизвестно куда и умереть вдали от родины!

Я не смог сдержать смех от того, насколько ироничными мне показались слова де Порто. Вот только Исаак истолковал мой смех совсем не так. Решив, что я попросту насмехаюсь либо над ним, либо над «родиной», он сорвал с руки перчатку.

— Ты остаёшься, Шарль! — рявкнул он.

— Да с чего это мне оставаться? Меня наняли!

— Иноземцы! Король в ярости! Сперва ты оставил его во Фландрии, теперь и вовсе направляешь своих солдат чёрт знает куда!

Перчатка всё же полетела мне в лицо. Я поймал её и с горечью усмехнулся:

— Дружище, ты убьёшь меня ради того, чтобы я не умер на чужбине?

— Если понадобится, то да! По меньшей мере, твои бренные кости останутся дома, Шарль.

Я покачал головой.

— До первой крови, во имя нашей дружбы, Исаак? — предложил я.

— Клянись честью, что если я одолею тебя, ты остаёшься.

— Тогда ты клянись, что если я одолею тебя, ты выбьешь у де Тревиля хотя бы сотню мушкетёров.

— Что⁈ — взревел здоровяк. — Да как ты вообще смеешь такое предлагать?

Я уже хотел было ответить, когда топот копыт послышался вдали. Я вздохнул, указывая перчаткой за спину де Порто. Тот обернулся. Обгоняя друг друга и яростно переругиваясь, к нам спешили д’Атос и д’Арамитц.

— Интересно, а что, Сирано де Бержерак совсем не будет по мне скучать? — с некоторой обидой произнёс я.

В этот момент, де Порто отчего-то смутился. Пока Анри д’Арамитц и Арман д’Атос спешивались и бежали к нам, он вынул из-за пазухи небольшое письмо. Я взял его в руки, отдав мушкетёру перчатку. Ситуация была довольно неловкой. Особенно, учитывая то, что д’Арамитц и д’Атос — не прекращая выяснять, кто первый меня убьёт — стремительно приближались. Я развернул письмо:

«Дорогой Шарль. Если ты сдохнешь, прошу тебя, вспомнить о нашей дружбе и выдать Джульетту за меня замуж. С искренним пожеланием вытащить голову из жопы, твой друг, Эркюль Савиньен Сирано де Бержерак.»

— Ну, справедливое замечание, — улыбнулся я.

А через мгновение, мне в лицо прилетело сразу две перчатки. Задумавшись о том, достаточно ли меня волнует разница в возрасте между Сирано и Джульеттой, я не успел поймать ни одной.

— Какого