Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

— Это дуэль! — почти в один голос выкрикнули д’Арамитц и д’Атос.

— В очередь, — усмехнулся я. — Де Порто первый.

— Тогда я второй! — впервые на моей памяти взревел всегда хладнокровный Анри д’Арамитц.

— Тогда ты оскорбляешь Армана, — я не мог перестать улыбаться.

— Верно! Я прибыл раньше, — гордо заявил самый молодой из мушкетёров.

— Наши ноги коснулись земли одновременно, — огрызнулся гугенот.

Ох, черт, я же теперь тоже считаюсь гугенотом!

— Не в этом дело, — сказал я, едва сдерживая смех. — Анри фехтует лучше меня, и скорее всего убьёт. Разумнее будет, если каждый из вас хочет со мной сразиться, поставить его в конец очереди.

— Но ты будешь измотан, это нечестно, — ответил д’Арамитц.

— Тогда деритесь до первой крови, — устало сказал Исаак де Порто. Адреналин ушёл, и вместе с ним схлынула и злоба.

— Что ж, давайте сделаем так. Сегодня до первой крови я бьюсь с Исааком. Если я проиграю, то никуда не плыву. Если выиграю, то он приводит сотню мушкетёров и уходит в море со мной. Завтра я дерусь с Арманом. Если проиграю, условия те же. Если выиграю, он приводит ещё сотню мушкетёров. Анри, с тобой у нас дуэль послезавтра.

— Если условия те же, и если ты выиграешь, с тобой отправится целая рота! Но ни де Тревиль, ни Его Величество этого никогда не допустят.

— Попросите разрешения у Мазарини, — пожал плечами я.

— При чём тут Его Преосвященство? — не понял д’Атос.

Он не был глупым парнем, ни в коем случае. Однако, в отличие от д’Арамитца и особенно де Порто, он и не был погружен в придворные интриги. Впрочем, гугенот Анри был в них погружен лишь для того, чтобы выжить самому. Эти двое переглянулись. Исаак сказал:

— Он думает, что Швеция для нас опасна? — спросил де Порто. Я кивнул.

— Помните моё путешествие лет семь назад?

Мушкетёры разом кивнули.

— Тогда мы пытались сдержать Швецию хитростью. Боюсь, что сейчас придётся действовать иначе. Как действовал Красный.

— Когда давал деньги шведам, чтобы те ослабляли Габсбургов в Империи… — задумчиво протянул д’Арамитц.

— Но почему ты сразу не сказал об этом Его Величеству? — спросил д’Атос.

— Потому что он никогда меня не простит за Фландрию.

Мы замолчали. Мушкетёры переглянулись. Они не совещались, но я уверен, все они думали об одном и том же. И когда заговорил Исаак де Порто, остальные лишь кивнули, подтверждая его слова.

— Тогда, мы поедем в Париж. И сделаем всё, чтобы Его Величество и Его Преосвященство поддержали тебя в этом. Нас он послушает.

— Нас и дядю, — уверенно подытожил д’Арамитц.

— А как же дуэли? — улыбнулся я. — Хотя бы до первой крови?

— Иди к чёрту, Шарль, — махнул рукой де Порто.

Тогда я поднял с земли перчатки Анри и Армана, и вернул их мушкетёрам.

— В конце концов, Шарль, я мог бы случайно тебя убить даже с такими правилами, — холодно усмехнулся д’Арамитц.

Я рассмеялся. С одной стороны, мне конечно же хотелось скрестить шпаги с гугенотом и выяснить, кто же всё-таки сильнее. С другой, точно не в таких условиях. Меня ждал Архангельск, а потом и Москва.

Мы отправились в таверну, разумеется, минуя ту, что находилась в порту. Я наказал верному Диего следить за тренировками гасконских стрелков. Остаток дня мы провели за вином и разговорами. Приключений за семь лет мушкетёры пережили немало, но и друзей в Испании мы потеряли достаточно. Мы с Анри разбавляли, а в какой-то момент и вовсе перешли на воду. Исаак и Арман, разумеется, упились как настоящие мушкетёры. Это никак не помешало им бодрыми и свежими проснуться на рассвете. Три мушкетёра сердечно попрощались со мной и отправились в Париж.

Случилось именно так, как и предсказывали Исаак и Анри. Атаковав сперва Мазарини, а потом и де Тревиля, они смогли убедить и Людовика одобрить мою авантюру. Полную роту мушкетёров мне, конечно же, никто не выделил. Зато благословили, и что самое главное, отпустили со мной де Порто, д’Арамитца и д’Атоса. Только де Бержерак остался в Гаскони. Я дал ему своё отеческое согласие на брак, после того, как сама Джульетта слёзно попросила меня об этом. В конце концов, к этому году она была достаточно взрослой даже по моим меркам.

Корабли вышли в море в конце сентября. Осенняя пора суровая, погода не балует — понадобились серьёзные запасы теплой одежды. Кроме того, я снарядил корабли провизией и пресной водой. Имелось также достаточно лимонов и квашеной капусты, и на каждом судне был свой корабельный врач.

Испания была ослаблена, а Людовик успел занять важнейшие порты Нидерландов. Так что, мы могли хотя бы не опасаться знаменитых дюнкерксих пиратов. Эта часть путешествия прошла спокойно.

Проблемы начались уже когда мы вышли в Северное море. Три шведских фрегата, словно специально решив устроить нам зеркальное отражение, появились из утреннего тумана. И хоть формально, мы не были в состоянии войны со Швецией, встречаться с ними совершенно не хотелось.

— Капитан! — закричал я, как только мне передали о появлении почти-что-противника.

— Да, месье? — улыбнулся мне седой уже мужчина.

— Мы сможем уйти от них?

— Господь на вашей стороне, месье, ветер нам в парус, и им в нос, — пожал плечами капитана.

— Тогда уходим, — уверенно скомандовал я.

Приказ передали двум другим фрегатам и мы начали манёвр. Ветер был не самым сильным, так что гасконцы сразу же сели на вёсла. Разумеется, это входило в часть их тренировок. Заметив, что мы пытаемся их обогнуть, шведы тоже прибавили ходу.

Я ненавижу ситуации, когда не могу лично повлиять на ход событий. Когда остаётся только стоять на палубе, ожидая худшего и надеяться на других. И всё же, я не зря столько сил и средств вложил в это предприятие. Наши фрегаты проскочили мимо шведов так быстро, что те не успели даже дать залп из пушек. Они начали разворот уже в тот момент, когда мы неслись мимо.

Конечно же, шведы начали нас преследовать. Но когда они закончили разворот и ветер стал для них попутным, мы были уже далеко. Мы вошли в туман, где и затерялись.

Меня волновало то, как будут идти по морю оставшиеся корабли. Однако капитан успокоил меня. Они хорошо знали