Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

С одной стороны, среди осаждающих уже были чужеземцы. Но Алексей Михайлович опасался размещать иностранные полки близко друг к другу. Не знаю, чего он боялся больше. Внезапного сговора и предательства или того, что кто-то из его наёмников вспомнит старые обиды. И иностранцы начнут весело резать друг друга, на глазах у изумлённой публики.

Поэтому, нас отправили на западное направление, где уже стояли московские стрельцы. Алмаз сразу представил меня стрелецкому голове. Подойдя к нему, я улыбнулся и протянул руку:

— Шевалье Шарль д’Артаньян к вашим услугам! Рад знакомству!

Алмаз усмехнулся в бороду, а стрелецкий голова схватился за шапку.

— Ети ж ты, по-нашенски балакает!

— Дмитрий Иванович, манеры, — улыбнулся Алмаз.

Стрелецкий голова кивнул и пожал мне руку.

— Зубов, стало быть, — осклабился он. — А ловко ты по-нашенски.

— Наёмнику языки полезны, — пожал плечами я.

Мы как-то сразу перешли с Зубовым на «ты». Алмаз, попрощавшись с нами, удалился. Задача на этом этапе у нас была одна и весьма простая. Пока пушки палят по стенам, охранять «даточных людей». Последние, это обычные ратники, набранные из народа. В данный момент, они рыли траншеи и продвигали вперёд насыпи.

Мы стояли напротив Королевского вала. Мощного пятиугольного укрепления, находящегося в куда лучшем состоянии, чем вся остальная крепость. Даже я, не будучи инженером или строителем понимал. Королевский вал был построен позднее, скорее всего, уже после того как поляки впервые овладели Смоленском. Меня интересовало только то, почему огроменную мощную пятиугольную башню назвали «валом».

Может быть, из-за её монструозности, наша артиллерия по ней почти не била. Вместо этого пушки сосредоточились на старых стенах Смоленска. Однако с крыши и с бойниц Королевского вала регулярно выглядывали вражеские наёмники. Я без труда опознал их суконные пурпуэны и шляпы с перьями. Военная мода Западной Европы не была единой и унитарной, но всё же разительно отличалась от кафтанов русских и даже поляков с литовцами. А вот отличить по форме немца от испанца было делом опыта.

У меня этот опыт был и я знал: против нас стоит целый немецкий полк.

Как только враг высовывал головы из бойниц, начинался обстрел. Разумеется, стрельцы попасть в немцев могли только на удачу. Бойницы крепости были очень узкими, находились на значительном возвышении, да и круглые пули летели куда хотели. Противостоять немцам, когда те решались обстрелять наших бравых копателей онлайн, мог только массированный и слаженный залп.

С этим Зубов справлялся отлично. Стрельцы у него были дисциплинированными и хладнокровными парнями, чётко и слаженно выполняющими каждый приказ. Однажды, на второй или третий день с моего прибытия, мы даже успели слегка поцапаться на эту тему с мушкетёрами.

— Вот, что-то мне в них не нравится, — заявил де Порто за ужином.

— В ком? — не понял д’Атос.

— В ребятках в красном, — пояснил д’Арамитц.

— О, русские кардиналы, — усмехнулся д’Атос. Остальные мушкетёры только вздохнули, не оценив юмор.

— Вы их так называете? — спросил я. Де Порто качнул головой.

— Только Арман. Он находит это до ужаса забавным.

— Ничего смешного, — я пожал плечами. — Их называют…

Тут у меня случился небольшой лингвистический сбой. Потому что моих гасконских стрелков я назвал le tireur, а вот как быть со стрельцами? Я сомневался секунду или две, а потом использовал то же слово.

— В общем, мне кое-что в этих стрельцах не нравится, — продолжил де Порто. — Где их амбиции?

— Что?

— Ну, это же свободные люди, хорошо выученные. Посмотри на них, почти что русские мушкетёры.

— Ну да. Только крестьянские сыновья среди них тоже есть, из тех, кто хорошо стреляет.

Де Порто отмахнулся от этого малозначимого факта.

— Но где их амбиции? Они всё строго по приказу делают! Мы бы на их месте уже попытались что-то придумать, тут же рядом их Царь! Почему этот…

— Зубов.

— Вот он, да! Почему он не пытается показать себя с лучшей стороны? Ведёт себя не как дворянин, а как какой-то мещанин.

Я вздохнул.

— Он чётко выполняет приказы, и действует так, как от него ждёт командование. Посмотри, Исаак, разве мои гасконские стрелки отличаются от него? Или ты хоть раз видел, чтобы гасконский стрелок рисковал головой не ради победы, а чтобы хорошо себя показать?

Д’Атос и д’Арамитц переглянулись. Гугенот даже позволил себе лёгкую ухмылку. Тогда Исаак де Порто покачал головой и поднял руки, в знак поражения.

— Чёрт с тобой. Хоть ты и шевалье, Шарль, и мой друг, но должен признать — рыцарский дух умирает из-за таких людей как ты.

Мы выпили, не чокаясь, словно на поминках умершего рыцарского духа. Я хотел пошутить о чем-то, но немцы снова начали палить в наших даточников и обед был закончен.

Я приказал гасконским стрелкам рассредоточиться. Немцы уже сталкивались с прицельным огнём моих ребят, но пока ещё ничему не научились. Московские стрельцы, выстроившись в линию, делали залп за залпом. Их гасконские коллеги выставляли на сошки свои ружья.

Мои парни, благодаря усердным тренировкам, нарезным стволам и унитарным патронам, уже могли себе позволить настоящий прицельный огонь. Они стреляли точно в высовывающихся из бойниц немцев, убирая их десятками. Противник скрылся в глубине Королевского вала. Когда даточные люди продолжили свою нелёгкую работу, ко мне подошёл Зубов.

— Ловко твои ребята с пищалью обращаются, — сказал он. — А что с дулом?

— Заряжаем по фламандской моде, — пожал плечами я. — Ничего такого.

— Но заряжают быстрее.

— Когда возьмём Смоленск, покажу их Алексею Михайловичу, — ответил я. — Может на вооружение и в Москву возьмёт.

Зубов кивнул, явно довольный этим обещанием.

Осада продолжалась и три мушкетёра уже начинали скучать. Чтобы это не привело к неприятностям, я решил их скуку направить в нужное русло.

— Друзья, — обратился я к ним на рассвете третьего дня.

— Мне это не нравится, — покачал головой Исаак де Порто. — Шарль что-то задумал.

— Я хочу доверить вам свои новые ружья.

— Но ты же не отдал их Королю⁈ — воскликнул д’Атос.

— А мы то верные слуги Его Величества, — добавил д’Арамитц. — И расскажем де Тревилю всё, что узнаем.

— Но это будет уже после войны со Швецией, — пожал плечами я. — Ни одно оружие не останется секретным дольше, чем на одну войну.

— Тут он прав. И