Длинная цепь - Е. Емельянов

Риг вымученно улыбнулся, хотя никто этого и не видел.

— Я не в обиде, это разумно.

Кто знает, сколько улыбок не видели сейчас они с Йораном. Любой может сейчас не спать и слышать их голоса — в абсолютной тишине даже шёпот становится громким. Нельзя об этом забывать.

— Но когда я положил свою жизнь на лезвие ножа, его выбор стал совсем небогатым. После убийства Ондмара Эйрик должен был убить меня, без вариантов. Но если я умру, то Королю придётся забрать с собой Эйрика, чтобы иметь возможность распространить эту странную болезнь или чем бы оно ни было. А если я буду жить, то остальным выгоднее предать нашего любимого вождя. И вот мы все уже в сговоре.

— Эйрик мог просто отдать тебя Королю. И это ты бы сейчас тащился с верёвками на запястьях да с кляпом во рту.

— Да, верно. Но как бы кто не делал серьёзные лица и не разглагольствовал о том, что все вокруг дети, и лишь он один здесь взрослый, все мы просто люди. И затаённая обида стоит много даже для самых разумных. В идеале Король забрал бы меня и сохранил бы хорошие отношения с наследником ярла. Но раз уж пришлось выбирать, он предпочёл не вставать на сторону человека, что протащил его по Мёртвым Землям дальше нужного. К тому же, теперь я должен ему услугу.

— Много ему пользы с твоих услуг.

— Я буду ярлом Бринхейма.

— Думаешь, всё так просто? Что достаточно просто погреметь цепью Ондмара и твои претензии на место ярла будут иметь вес? — в голосе Йорана слышалось сомнение, и не столько даже в планах Рига, сколько в своём собственном решении. — Даже если я и Элоф подтвердим твои слова о честном поединке, думаешь, это многое изменит? Это смешно. Торлейф просто растопчет нас за такую дерзость. В ту же секунду, как не увидит двоих своих детей на родном берегу.

— У меня есть пара мыслей на этот счёт, — почти соврал Риг.

Рука Рига всё так же покоилась на оружии — на серебряной рукояти меча. Младший брат Семигородского великого князя не сделал подарка, а лишь одолжил этот меч предводителю северян. Меч нужно вернуть на обратном пути, обязательно. И неизбежно перемолвиться словом с его владельцем.

Риг всмотрелся в непроглядную ночь. Вот он сидит с бледной меткой на своём животе, что может убить его в любое мгновение, посреди Мёртвых Земель, желая бросить вызов сначала Торлейфу, а после и всему Северу. Шансы не то чтобы хорошие, по сути он уже одной ногой на дне моря. Полумёртвый. Но его это волнует как будто бы не так сильно, как могло бы волновать.

Может быть, мама была права, и у него действительно что-то не то с душой? Родился не до конца живым, или же таким вырос по воле обстоятельств. Мама считала, что это плохо, отец же полагал, будто будущий ярл таким и должен быть. А это просто есть.

Он, Риг, вот такой.

— Рассказать тебе сказку?

«Король всех зверей»

Рассказанная Ригардом Полумёртвым, так же известным как Ригард Сын Мертвеца

Много животных ходит под бескрайним небом, и каждый хочет быть королём над остальными. Не каждому это дано, конечно же, и маленькая мышка или трусливый заяц никогда не будут править другими, так как не могут править даже собой. За титул боролись хищники: сильные, свирепые. Орёл кружил над всеми под облаками, ждал момента. Лев вышагивал гордо. Волк собирал стаю.

Змей тоже хотел быть королём, но судьба спрятала его в высокой траве, под чужими ногами. Грязное и прискорбное место, в котором змей не хотел провести остаток всей своей жизни. И пусть у него не было острых когтей или больших зубов, не был он могучим гигантом, как слон и не мог летать, но было у него и своё оружие.

Змей таился в высокой траве, прятался, ждал лучшего момента. Подкрадывался к своим врагам тихо и незаметно, наносил резкий удар и скрывался до того, как его настигал удар ответный. Его маленькие зубы не могли убить, но этого и не требовалось. Две маленьких ранки — вот и всё, что оставалось от дерзкой атаки хитрой змеи. Ранки, полные яда.

Могучие хищники называли змея подлым и бесчестным, потому как честь — это когда большой и сильный может не бояться маленького и слабого. Как только сильный чувствует страх — источник страха сразу становится бесчестным. Со временем многие ополчились на змей: стали топтать их, рвать зубами и когтями. Никому не нравилось бояться.

Но кровь у змей холодная, и им безразлично, что о них говорят и думают. Смерть собственных детей, своих братьев и сестёр, товарищей по оружию — ничто не затуманивало им разум, не влияло на их суждения. Змею нельзя было запугать, с ней нельзя было договориться, и нельзя было купить или обмануть обещаниями — хладнокровная. Против неё можно было лишь объединиться.

Вот только змея — предусмотрительный хищник, откладывает множество яиц. Не из каждого яйца родится новая змея, и не каждая змея доживёт до появления на её зубах яда, не каждая сможет спрятаться и остаться непойманной. Но когда змея откладывает много яиц, неизбежно получается много потомства. Кто-нибудь да выживет, кто-то да преуспеет.

Если сильные боятся достаточно долго, и не могут убрать источник этого страха, то источник страха становится законом. А хладнокровный змей становится королём.

Эпилог

В основном люди берут работу по убийству других людей за деньги ради, собственно, денег, и Кости тут не был исключением. За десять лет под знаменем Безземельного Короля он вообще ни одного исключения из этого правила не видел, так что мог бы смело сказать «абсолютно все люди идут в наёмники ради денег». Но Кости был сыном ростовщика, и потому с детства избегал «абсолютных слов». Всегда надо оставлять пространство для погрешности.

Например, честный старый мельник всегда отдавал долги вовремя, но говорить, что он и в этот раз «абсолютно точно» отдаст долги в срок — непозволительно для ростовщика. Ростовщики говорят «займ с низким уровнем риска» и требуют немного меньший процент, чем обычно. «Немного» тут ключевое слово.

«Все, всегда и никогда — это несуществующие слова», говаривал его папенька и делом доказал свою правоту, когда встретился с инженером.