Длинная цепь - Е. Емельянов

будто бы надеялся, что будет иначе, что пусть не первым и даже не десятым, но его не оставят на завершение Ночи Сказок. Передадут рог не самым последним, пятнадцатым по счёту, где-то так. Кнут мог передать ему рог, когда была его очередь рассказывать, но тот предпочёл поддержать Кэриту — девушку, бессмертную.

Однако даже будучи последним в очереди, имея больше всех времени на подготовку, Риг так и не смог придумать свою историю. О чём ему рассказывать? О том, как его отец хотел видеть в младшем сыне ярла и как, в силу своих возможностей, готовил его к этой роли? Это история про Бъёрга, не про Рига. Или же стоит рассказать о том, как он умён и хитёр, иначе говоря соврать? Да, многие в Бринхейме до сих пор верят в эту историю, но это не говорит ничего об уме Рига, лишь об ограниченной глупости его соседей.

Сложно считать себя умным, когда ты познакомишься с Безземельным Королём, станешь частью его интриг, пешкой в его руках. Когда ты будешь просить его сделать тебя этой пешкой. Риг хотел быть таким как он, но не обманывался относительно своих шансов. Его собственные планы были прямолинейны, как удар топора, просты и незатейливы. Да и что бы это вышла за жалкая и унизительная сказка? Лучше уж выбрать что-то другое.

Но если Риг что-то и понял о себе за последние дни, так это не кто он есть, а скорее, кем он не является. Не политик, не воин, не умник и не хитрец. Но и не простой селянин, к добру или к худу, никогда им не был и не сможет стать. Он даже не хороший младший брат и уж точно теперь не брат старший. Огромное количество «не», череда вычеркнутых вариантов, и в итоге — ничего.

Риг продолжал сжимать переданный ему рог, глядя на его дно, на мутные остатки дешёвого вина. Казалось бы, Торлейф мог дать своему наследнику и что-то получше, но видимо нельзя получить имя Золотой, если раздаёшь хорошие бутылки по таким незначительным поводам.

Пауза затягивалась.

— Ничего не приходит в голову, да? — хмыкнул Ингварр Пешеход. — Не переживай, обычное дело. Почти у всех, кто плывёт в первый раз, есть только молчание.

Риг бросил короткий взгляд на Эйрика, но ничего не сказал.

— Поверь мне, это лучше, чем пытаться врать и выдумывать всякую ерунду, которую ты не чувствуешь своей. Не придумал, как это завернуть в сказку — ну и ладно. Придумается в следующий раз.

— Но я хочу что-то рассказать, — Риг заставил себя поднять взгляд. — Просто рассказывать нечего.

— Просто ты пока ещё не нашёл, что рассказывать, — поправил его Элоф Солёный, первым поднимаясь на ноги. — Но это хорошо, если хочешь. Если есть вопрос, значит, будет и ответ. В следующий раз.

Поднялись и остальные. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, Риг сделал поспешный глоток кислого пойла, и поспешил вылить остатки за борт, как то предписывали традиции. Чем быстрее закончится этот позор, тем лучше.

По всей видимости, он не тот человек, что любит выставлять напоказ свои неудачи. Ещё одно «не». Впрочем, едва ли в мире много тех, кто любит подобное или пусть даже относится к подобному равнодушно, разве что… Да, Стрик Бездомный — исключение из многих правил.

Некоторые ворлинги обратились к Синдри, спросили у него работу на завтра — видимо, рассчитывая занять себя трудом во время долгого плавания. Может быть, Ригу стоит поступить также? Стать для них эдаким своим парнем, близким к простому народу? Тем, кто не боится запачкать руки, но в то же время знаком с математикой, метафизикой, натурфилософией. Первый среди равных. Эта мысль стоит того, чтобы её обдумать.

Видимо, он из тех людей, что чувствуют потребность управлять другими людьми.

Это уже что-то.

Глава 28

Последний бой

Удивительно, насколько просто убить человека всего лишь перерезав ему горло во сне. Ондмар Стародуб, приходящий в себя после многодневного отравления чернослёзом, спал крепким сном, и проснулся лишь когда было уже слишком поздно. Глаза широко распахнулись, кровь сразу же стала заливать его шею и одежду, он попытался сделать вздох и не смог. Удивительно просто.

Подобраться к своему противнику для Рига было лишь немногим сложнее. Он крался в ночи, обходя лагерь между ним и Ондмаром по широкой дуге, проходя за спинами Йорана Младшего и Финна, сидящих в дозоре. Они так его и не заметили, или же решили не замечать. Утопая по колено в холодной грязи, он крался, точно вор, и снял на всякий случай свои три звена с шеи, чтобы они не звякнули друг об друга и не выдали его замысла.

В душе у Рига были колебания, когда он приближался к беспокойно спящему врагу — в конечном счёте, даже захватив столицу ворейского великого княжества и пройдя дальше всех по Мёртвой Земле, он так никого и не убил. Убивать людей должно быть сложно, особенно если убийство абсолютно бесчестное. Хотя то, что Риг чувствовал в этот момент, скорее напоминало обычный страх, чем сомнения или муки совести. А когда оставалось лишь несколько шагов, он и вовсе почувствовал странное спокойствие, и далее действовал уверенно, без колебаний. Шаг за шагом, точно по плану.

Ондмар понял всё в то же мгновение, как нож прочертил глубокую борозду на его горле. И хотя жизнь не покинула его сразу же в момент пробуждения, без помощи бессмертной Кэриты он был обречён на весьма скорую смерть. Захлёбываясь кровью, он не выглядел злым или расстроенным, скорее удивлённым.

Спокойно умирать он, впрочем, не собирался, и рывком схватил Рига за запястье руки, сжимающей нож, резко вывернул. Риг выронил оружие, с трудом сдержался от крика, чтобы не привлечь внимание, и в этот момент умирающий Ондмар как будто бы без всякого труда сбросил с себя своего убийцу. На ноги оба поднялись почти одновременно. Ондмар зашатался.

Пять капель для Рига. Восемь капель для Ондмара. Двадцать капель для Ондмара — слишком много, всё, что было, прямо на лезвие ножа.

Однако Ондмар продолжал жить, и вот теперь он выглядел по-настоящему злым. Почувствовал, понял. Его не волновало, что Риг убил его во сне, но вот яд на лезвии вызвал у него эмоции? Это какой-то особый сорт безумия.

Рукой на перевязи Ондмар крепко сжал своё истекающее кровью горло, сдавил изо всех сил, а вот второй ладонью потянул