Длинная цепь - Е. Емельянов

стороны болота, удалившись от их вынужденного лагеря на примерно одинаковое расстояние. Спокойствия это не добавило, тем более, что и чёрные фигуры продолжали молчаливо и неподвижно наблюдать. Большая их часть скрылись с глаз, но повернись в любом направлении и присмотрись хорошенько — увидишь хотя бы одного. Не нападут ли с исчезновением солнца? И что будет делать Кнут, если нападение случится, кого будет защищать?

Говоря откровенно, Риг был готов к тому, что его старший брат не придёт. Во всяком случае, мысленно готовился к этому: взвешивал все «за» и «против», думал о том, как старший из детей Бъёрга видит мир, да вспоминал, что до смерти отца они почти что и не разговаривали. Было бы понятно и не удивительно, если бы он не пришёл. Но когда Кнут тяжело опустился рядом на голую землю и хлопнул младшего брата по плечу, тот почувствовал, как туго натянутый канат в его душе ослаб и упал свободно.

— Ты должен был выставить меня защитником, — сказал Кнут вместо приветствия. — Почему ты не выставил меня своим защитником?

— А ты бы вышел?

— Да, — ответил он не задумываясь. — Я надеюсь, что да.

Риг грустно улыбнулся.

— В любом случае, это не важно. Ондмар не согласился бы, будь это ты. Он не глупец, чтобы вступать в бой без серьёзных шансов на победу.

— А ты тогда кто?

— Видимо, тот самый глупец, — пожал плечами Риг. — Но всё равно это наш лучший вариант. Ты против раненого Ондмара… Даже если бы он принял вызов и даже если бы ты смог победить, это выглядело бы подло и бесчестно. Север не примет такую победу.

— Кому есть до этого дело? По крайне мере, ты будешь живым.

— И это говорит ворлинг по прозванию Белый?

— Не я так себя называл. И на некоторые вещи я взглянул иначе, когда хлебнул соли во время испытания на меже. И потом ещё здесь. И вообще.

— И тебя уважают за это. Они пошли бы за тобой, если бы у тебя хватило мужества их позвать.

— Кому не всё равно?

— Мне не все равно, Кнут, — Риг поднял голову и посмотрел брату прямо в лицо, прежде чем повторить эти же слова, но более взвешено и спокойно. — Мне лично не все равно. Я буду их королём, и мне нужно выглядеть и поступать соответствующе.

— Ты действительно думаешь, что Северу нужен единый правитель?

Риг просто кивнул.

— И ты думаешь, что ты будешь хорошим королём?

— Я не говорил, что нам нужен «хороший» король.

Они помолчали какое-то время, пока Риг продолжал размеренными, чёткими движениями затачивать нож. Не то чтобы лезвию это было нужно, острее оно уже точно не станет, но нужно было чем-то занять руки.

— Почему именно «король»? — спросил в итоге Кнут, видимо не найдя лучшей темы для разговора. — Ты будто бы очень упорствуешь именно на этом слове. Фроуд Ловкач зовёт себя конунгом Западного Берега, и жители тех краёв зовут его так же.

— Фроуд Ловкач не правит, скорее уж он даёт советы. И в основном его роль — быть судьёй над ярлами и лидерами кланов, решать, кто за какую часть общих дорог в ответе и прочая ерунда. Часть старого мира, просто забрался в нем на ступеньку повыше, пока сам этот мир падает в бездну.

— Ага, — Кнут почесал затылок. — Понятно.

Он явно не понял. Вожди, ярлы, конунги — всё это старый мир, старые правила. Как и люди, которые играют в эти игры: кто лучше, а кто хуже, но даже те немногие, что управляют другими людьми, тоже часть общего. Ярл управляет своей вотчиной, как торгаш управляет своей лавкой — следует общим правилам, и вроде контролирует своё полностью, сам ставит цены, но лишь пока это дозволено свыше. Король это тот, кто правит, кто сам создаёт правила, мыслит за пределами мелочной выгоды, шире чем «купи-продай». Это символ нового времени.

Как всё это объяснить охраннику в лавке торгаша?

Они снова посидели в молчании какое-то время. И в хорошие времена у них не было особых тем для беседы, а сейчас, когда они старательно пытались не говорить про завтрашний поединок, собрать нормальный разговор стало почти невозможно. Кнут сдался первым:

— У тебя есть какие-нибудь пожелания? Или, может быть, просьбы?

— На случай, если я погибну завтра?

Кнут осёкся, но Риг продолжил с нажимом:

— Или на случай, когда я завтра погибну?

— Ты можешь победить, — Кнут звучал достаточно уверенно. — Ондмар старается держать лицо, но он ранен, не может пользоваться одной рукой, и измотан ничуть не меньше, чем мы все. Может, у него и больше опыта, но сражаться длинным мечом ему гораздо привычнее.

С этими словами старший брат протянул отцовский топор. Тот самый, что Риг когда-то давно заложил за выпивку, а после выкупил и отдал Кнуту.

— А тебе привычнее будет сражаться вот этим. Ещё одно преимущество.

Принимать отцовский топор было стыдно, но отказываться — глупо. Риг взял из рук брата оружие, сделал пару пробных взмахов. Теперь он мог по достоинству оценить его — удобный, отлично сбалансированный, в руке лежал сразу же как влитой, и за счёт правильно распределённого веса будто бы сам заканчивал удары. Как умный ребёнок называет ответы на стишки-загадки правильно, когда они в рифму, так и этот топор был послушен и точен, позволял Ригу идеально контролировать силу и направление удара.

Кнут тоже поднялся на ноги. Риг чувствовал его взгляд, и услышал, как после короткой серии ударов по воздуху, старший брат одобрительно хмыкнул.

— Кажется, он слишком хорош для меня.

— Глупости, — Кнут спрятал руки за спину, словно боялся, что Риг всучит ему топор обратно. — Это оружие для настоящего воина. И он лежит в твоей руке так, словно ты с ним родился. Он твой.

Не зная, что ответить и чувствуя ком в горле, Риг просто кивнул. Откашлялся, и только потом спросил:

— Какой-нибудь совет напоследок?

— Не умирай до того, как умрёт твой враг, — ухмыльнулся Кнут. — Остальное ты знаешь.

Они обменялись крепкими рукопожатиями, и Кнут с душой хлопнул Рига по спине. Хотел будто бы сказать ещё что-то, но в итоге промолчал, и просто пошёл обратно к общему лагерю.

Других гостей ждать смысла не было — все они затаились