Длинная цепь - Е. Емельянов

Ночь Сказок

Один за другим, каждый рассказывал историю. О том, кто они такие, чего они хотят, о чем думают и о чем мечтают. Рассказывали в форме небольших историй, иногда переиначивая настоящие сказки, столь древние, что никто уже даже не вспомнит их автора, пока иные предпочитали сочинять историю из головы. Кто-то выдумывал что-то специально для этой ночи, иные же рассказывали одну и ту же историю в каждом своём походе — Кнут, например, свою сказку сочинил ещё два года назад, и с тех пор она не сильно менялась.

Первым рассказывал Эйрик, как сын ярла и как вождь отряда, этим ярлом назначенный. Начинать Ночь Сказок — большая часть, и она, как правило, отходит самому уважаемому воину с громким именем и длинной тенью за спиной, ведь именно такой человек может вести других на смерть. Ну или если ваш родитель купил для вас это право, по всей видимости теперь на Севере бывает и такое.

Эйрик сделал глоток из большого рога, рассказал свою историю, и далее Риг ожидал, что рог перейдёт в руки Ондмара Стародуба, как знак уважения к его заслугам. Или Вэндалю Златовласому, ежели Эйрик решит умаслить своего второго лучшего воина. Но вместо этого вождь отряда показал уважение противнику, наёмнику по прозвищу Безземельный Король. Сам Браудер Четвёртый же передал рог дикарю из Белого Края, то ли не понимая важность очерёдности, то ли нарочно действуя на нервы северянам. Бешеный Нос же, даром что дикарь, вернул услугу, и рог перешёл в руки телохранителей Короля.

Однако и дальше Ондмар не получил причитающегося ему уважения, равно как и Вэндаль Златовласый. Финн Герцог передал очередь рассказывать сказки старику Элофу.

— Очерёдность является демонстрацией уважения, — не выдержал в этот момент Трёшка. — Рог надлежит передавать тому, кого больше всего уважаешь из тех, кто ещё свою историю не рассказывал.

Смуглолицый раб хотел сказать что-то ещё, но Эйрик осадил его жестом. Финн же, когда Риг перевёл ему сказанное, беззаботно пожал плечами:

— Если кто свой кусок хлеба зарабатывал войной и до седых волос дожил, то он моего уважения точно получит больше прочих, — наёмник чуть ли не с силой всучил бывалому воину рог с выпивкой. — Давай свою историю, старик.

Элоф рассказ сказку, а за ним и Кнут Белый — ничего удивительного, что старый воин уважает воина молодого, живущего в старом мире. Впрочем, этого уважения должно быть стало поменьше, когда старший брат Рига внезапно передал рог бессмертной — девушке без цепи и голоса в мирских делах.

— Она с нами плывёт, пусть тоже расскажет что-то, — Кнут говорил так, словно собирался драться за право Кэриты говорить.

— Кнут, это не нужно, — она встала, но скорее примирительно. — Ничего страшного.

— Чужеземцы высказались, и ещё скажут своё раб, шаур и отшельник, да несколько воинов без цепей, — Эйрик с очень серьёзным лицом подмигнул сестре, для многих незаметно, но Риг видел. — Можешь рассказать сказку и ты, ничего страшного.

— Спасибо, но я и не знаю, что рассказать, — сейчас она куда больше походила на тощую Щепку, чем на могучую бессмертную. — Я же только на дозорных холмах сидела да с блаженными общалась — не самая увлекательная будет история.

— Главное, чтобы она была твоя, — ободряюще улыбнулся Кнут, дал ей рог и сел на своё место.

Кэрита рассказала, но не сказку, а что-то реальное, но бесконечно далёкое и неправильное. Риг много читал о других странах, их обычаях и верованиях, но ни сейчас, ни в далёких временах не было ничего подобного. Кэрита, однако, говорила так, будто бы это была не сказка, но то, что она видела своими глазами. А закончив, потупила взгляд, и рог передала Трёшке — безвольному рабу, что по прихоти таскал на своём лице достаточно золота, чтобы выкупить свою свободу.

Странная выходила Ночь Сказок. Не то, чтобы Риг бывал на других, это был первый его поход, но насколько он знал, так дела обычно не делались. И Ондмар Стародуб, самый уважаемый воин среди них, чья цепь столько раз вокруг него обернулась, что была уже как вторая кольчуга, до сих пор сидел с сухим горлом. Сидел спокойно, почти безучастно.

Закончив со своей сказкой, что больше походила на проповедь, раб передал очередь мелкоглазому их проводнику и капитану корабля, Мёртвому Дикарю Синдри. Тот взял в руки сосуд и мелко захихикал.

— А я думал, — ухмыльнулся Финн, — Что рог надлежит передавать тому, кого больше всего уважаешь.

Его фразу для северян Риг переводить не стал, и безумный капитан из отшельников спокойно рассказал свою сказку, а после передал рог Дэгни Плетунье. Скорее всего просто потому, что тоже она была мелкоглазой. Потом дошла наконец очередь до Вэндаля Златовласого, а за ним ту же историю, но короче и злее рассказал Стрик Бездомный, что с чужих слов был достоин уважения когда-то, но точно не был достоин сейчас. Риг даже не удивился, когда наглый пьяница выпил содержимое рога до дна и пустой его передал шауру — с тем же смыслом мог сосуд и за борт выкинуть.

Слепой воин из недоступного Шаулира наполнил рог из бочки, а потом, как оказалось, уважает охотника на бессмертных, что из Последней Стражи дезертировал. Робин Предпоследний свою историю не стал даже пытаться в сказку оформить, но тому никто не удивился — чужаком он среди них жил, чужаком и оставался. Дальше Рог перешёл в руки Ингварра Пешехода, ныне безцепного, а за ним к Йорану Младшему. И лишь потом, когда других вариантов почти не осталось, очередь пришла к Ондмару Стародубу.

Если такое неуважение и зацепило чем-то бывалого воина, он ничем этого не выдал, сказку свою поведал спокойно, а рог передал Свейну Принеси. Хотя у Рига звеньев теперь было больше, чем у солгавшего на Ступенях. Но и не должно вызывать удивления, что великий Ондмар более уважает того, кто уже сходил в три похода, а в одном из них даже оставил свой глаз.

Может быть, именно поэтому все собравшиеся очень уважают Ондмара Стародуба, но каждый кого-то уважает немного больше.

История за историей, и очередь дошла в итоге до Рига. То, что он будет рассказывать историю последним — это вполне ожидаемый исход с самого начала, все ж у него нет боевого опыта, а цепь его насчитывает лишь пару звеньев. Но почему-то всё равно было обидно. В глубине души он