Длинная цепь - Е. Емельянов

За последние недели уже как-то и забылось, что они изначально были двумя разными отрядами, и места на корабле да запасы съестного для похода покупали раздельно. Король имел пять мест из двадцати, четверть от общего количества, так что поделили всё честно, как у Эйрика Весового оно, по всей видимости, принято.

Вот только четверть от двадцати человек и четверть от четырнадцати — это не совсем одно и то же. Оставшейся доли Короля едва ли хватит и на четверых, и это без учёта того, что обратная дорога без защиты бессмертной займёт у них запросто вдвое больше времени.

— Как будем делить проводника? — спросил Финн на имперском у командира. — Им он нужен явно не меньше нашего, а старик безумен, только и рад будет голову в капкан сунуть.

— Увы, — улыбнулся Король. — Люди это такая неприятная штука, которую брать можно лишь целиком. Попробуешь поделить любым образом, и получишь лишь два раза по ничего.

Возможно, Ригу это показалось, но на этих словах главарь наёмников будто бы стрельнул глазами в его сторону.

— Нет нужды отделять наши припасы, добрый мастер Ондмар, — удивительно, как удавалось Браудеру Четвёртому всегда сохранять эту свою невозмутимую полуулыбку. — Мы следуем вместе с вами.

— Нет, — отрезал Эйрик решительно. — Более не вместе с нами.

Риг и сам не заметил, как и когда задержал дыхание.

Когда начнётся бой, держать нейтралитет не получится. Либо с Королём за возможность остановиться, вернуться домой, либо же рядом с братом, с последним близким ему человеком. Нейтралитет для мертвецов и безумцев.

— Не будет больше двух отрядов, двух вождей, двух знамён. Один отряд. Моё знамя.

Финн спросил что-то у Короля на эриндальском, Браудер же ответил на имперском:

— Говорит, что мы теперь под его знаменем пойдём, или не пойдём никуда вовсе.

— Ага, молодец. А мальчик унесёт всё то, что забрать хочет? — спросил Финн, угрожающе подаваясь вперёд. — Пузо не треснет?

Рука командира преградила ему путь. Сам Король повернулся к Эйрику, улыбнулся.

— Разумеется, — тут он миролюбиво развёл в стороны свои пустые руки. — В конечном счёте, мы лишь наёмники, нам не привыкать ходить под чужим знаменем. Твой отряд. Твоё командование.

— Добро.

Вопрос как будто был решён, но напряжение продолжало висеть в воздухе. Никто не обманывался: отрядов было по прежнему два, и достаточно будет лишь короткой искры, чтобы эта гремучая смесь расцвела взрывом. Стороны были обозначены, и не получится теперь сделать вид, что этого разделения не было.

— На выход, — скомандовал их единственный теперь предводитель. — Готовимся.

Сам же Эйрик Весовой подошёл к Последней Тени, и вытащил из небольшого углубления в нижней части то ли скалы, то ли статуи, небольшой свёрток. Одна единственная галета, покрытая плесенью — вот и все подарки от их предшественников, которые смогли дойти до этого места.

Есть подобное угощение Эйрик конечно же не собирался, лишь отломил небольшой кусочек и раскрошил его на землю, после чего двинулся в сторону Рига. Печенье он ему, конечно же, не отдал, направившись в итоге к Ондмару Стародубу, гаранту своего места. Но проходя мимо Рига, вождь остановился на мгновение:

— Это ты убил её. Не думай, что я забыл.

Он сказал это столь тихо, что Риг сам был почти уверен, что ему послышалось. Её — это Кэриту? Эйрик считает, что это Риг убил его сестру? Обезумел от горя и всех испытаний?

Сам Эйрик же пошёл дальше, отдал угощение Ондмару как знак своего уважения, и тот так же отщипнул и раскрошил небольшой кусочек, передал остатки Элофу Солёному. Всё так же, как и на Ночь Сказок, порядок только теперь другой. Потом были Стрик, Синдри, Браудер Четвёртый и Финн Герцог. После этого от галеты остался кусочек уже столь маленький, что делить его не было ни смысла, ни возможности.

— Если кому-то нужно моё уважение, — Финн горько усмехнулся, бросил остатки галеты на землю — Можете поднять его.

Затем он вытащил из-за пояса короткий нож, грубо вырвал из рук Эйрика обрез ветхой ткани и, завернув в него оружие, вложил этот подарок в углубление «Последней Тени».

— Чтобы следующим дуракам точно было достаточно, — прокомментировал он свою злую шутку.

Спорить с ним никто не стал: отчасти из-за усталости, отчасти из-за странной злости, которую они ощущали к этой несуществующей пока следующей группе. Риг тоже это чувствовал, и почему-то не мог объяснить этого чувства даже для самого себя. Он просто ненавидел этих будущих людей, и ненавидел, по сути, за то, что они будут такими же, как он.

Эйрик вырезал своё имя в конце длинной цепочки имён, и они последовали дальше.

«Маленький голодный волк»

Сказка, рассказанная Йораном Младшим

Маленький Волк родился последним в своей стае, и всегда он был лишним. Мало досталось молока ему от матери, а когда подрос — мало добычи после своих братьев и сестёр. От того, что мало он ел всю свою жизнь, не мог он расти наравне со всеми, и потому оставался он маленьким и хилым, а чем старше становился, тем меньше казался на фоне других волков, словно бы даже уменьшался. Слабым и хилым был он ещё слабее, и потому получал ещё меньше добычи, рос ещё медленнее, становился ещё слабее, и так за годом год.

В конце концов, Маленький Волк ослабел настолько, что уже не мог бегать вместе со всеми, не мог загонять добычу, не мог сражаться или даже подняться на своих тонких лапах. Ему оставалось только лежать на холодной земле, и не было у него более сил даже жалобно скулить. Дождь поил его, а когда голод доводил его почти до безумия, почти до грани, он ел землю перед собой, насыщаясь немного комковатой грязью и мелкими паразитами, что попадались в ней. Маленький Волк ждал смерти.

И дождался, вот только смерть эта была чужая. Братья и сестры Маленького Волка продолжали жить без него, стая жила как и прежде, бегая по всему лесу и нападая на всех, кто попадался им на пути в часы голода. Один из волков оказался ранен в одной из таких схваток, и, истекая кровью, ковылял за своей стаей. Какое-то время стая шла медленно, подстраивалась под раненного волка, но в итоге все же бросила его. Раненый волк