Длинная цепь - Е. Емельянов

но стесняетесь вообразить масштаб, — Король сел рядом с Финном, взял из его рук флягу, присоединился к трапезе. — Весь этот континент, от самой береговой линии — всё это и есть выжженная земля. А то, что мы преодолеваем сейчас — это уже стены.

Риг посмотрел на него со смутным беспокойством, спросил прямо:

— Теперь вы тоже желаете достигнуть центра? Верите в великое богатство, спрятанное в сердце Мёртвой Земли, прямо под этим ослепляющим столбом света?

— Там определённо есть что-то, и это что-то определённо ценное, раз уж ради него выжгли целую цивилизацию и превратили в смертельную ловушку весь континент. В конечном счёте, что-то же создаёт весь этот свет. Очень много света, и уже не первое столетие подряд.

Он улыбнулся, усталой и вымученной улыбкой.

— Нет смысла врать, мне интересно, что мы найдём за этим поворотом. Любому человеку, наделённому хоть каплей воображения и хоть какими-то, пусть даже самыми грубыми и простыми амбициями, стало бы интересно.

Легко было Королю рассуждать без бледной метки на своём теле. С каждым днём Ригу становилось интересно лишь то, будет ли проклятие работать за пределами Мёртвой Земли. И доживёт ли он до того момента, когда сможет это проверить. Любопытно ему. Пусть в Край пойдёт со своим любопытством.

— А вы теперь, стало быть, любой человек?

Король насмешливо фыркнул.

— Моя цель — победить империю, вернуть себе трон Эйриндаля. Не разгадать загадку Мёртвой Земли, не найти в её центре оружие великой силы, и не победить Эйрика Весового. Всё это может помочь, но это — не цель, лишь возможные ступени к этой цели. В понимании этого и заключена основная разница между мной и молодым Эйриком.

— Едва ли Эйрик пришёл сюда просто ради решения загадки. Большая цель есть и у него.

— У всех есть. Генерал, что осадил Бирдкост после того, как мы выжгли все вокруг, тоже имел большую цель. Но он хотел захватить город, а мы хотели выиграть сражение. В итоге мы оба достигли наших целей, и генерала зарубили его же собственные люди.

— Вы в итоге не удержали город?

Финн и Бартл злорадно посмеялись. Ответил Финн:

— Сдали его под конец, прорвали ночью осаду в слабом месте и ушли через леса. Ну а вражеские солдаты на рассвете ворвались в город точно стая голодных собак, только чтобы обнаружить, что мы уже разграбили его дочиста. Тут-то они и взбунтовались.

— Вся вражеская армия в итоге сточилась об этот небольшой городок, — улыбнулся Король. — Мы забрали его обратно через неделю без малейшего сопротивления.

— Как будто так изначально и планировали, — добавил Финн. — Ту войну в итоге все равно, кстати, проиграли. Видимо, у врагов была цель не победить в сражении, но победить в войне.

Риг усмехнулся, а Браудер бросил на Финна усмиряющий взгляд.

Только в этот момент Риг понял, что все вокруг смотрят на них. На него. Возможно, общаться с чужеземцами на языке, который почти никто вокруг не понимает — не самая лучшая идея.

Первым порывом Рига было объясниться, но он сдержал себя: говорить о чём-то на железном языке с группой наёмников это ход, и его он уже сделал, тут не повернёшь обратно. Но объяснить свой поступок, раскрыть, что в беседе не было ничего страшного — это уже другой ход, и был смысл подумать о том, стоит ли так поступать. В том, что окружающее будут думать, будто они здесь плетут заговор, самый дурацкий и очевидный заговор на свете — это не обязательно плохо. Это способ сохранить нейтралитет, но при этом показать свои предпочтения. И это может быть выгодно.

Тем более что Риг пока точно не знал, какие у него предпочтения. Он готов был душу свою продать любому гнилому богу, уйти в изгнание на Белый Край или же дать обе руки на отсечение, чтобы только выбраться из этого места. Но что потом? Холодная, рациональная часть его разума не прекращала меланхолично прокручивать в голове этот вопрос. Они выживут, они вернутся домой, они даже смогут продать часть своей добычи и на какое-то время быть при деньгах. Наверняка получат три-четыре новых звена, что тоже хорошо, хотя Рига теперь не особо заботили вещи вроде веса на его шее.

А потом? В чем его цель?

Как только он ступит на землю Бринхейма, то сразу же почувствует сапог Торлейфа на своём горле. Медленное, но верное удушение. Смерть, растянутая на годы, приправленная бессильной злобой и отчаянием. Всё вернётся к тому же, с чего начали, только сестра Рига всё так же будет мертва, за просто так, без причины. Она уже не говорит с ним в кошмарах; приходит, но не говорит.

И даже если получится убедить Эйрика развернуться здесь и сейчас, не стоит рассчитывать более на его покровительство. Он думает, что это Риг убил Кэриту, что пусть и не правда, и пусть даже у Эйрика нет доказательств, но создает меж ними непреодолимую пропасть. Риг может назвать убийцами Короля и Робина Предпоследнего, но если он каким-то чудом сможет это доказать и Эйрик поверит, что Риг никак к этому не причастен, пропасть всё равно останется.

«Почему ты не сказал раньше?». «Почему не занял мою сторону до того, как это случилось?». «Почему выступил против меня, хотя я не делал тебе никакого зла за всю свою жизнь?».

Риг не убивал Кэриту, но в каком-то смысле он был виновен. Повязан с убийцами, как укрывавший их преступление.

Чего он хочет? Король говорит, что любому с толикой фантазии и амбиций будет интересно узнать, что лежит в сердце Мёртвых Земель. Ригу не интересно. Ни с фантазией, ни с амбициями у него проблем никогда не было, однако ему вот совершенно безразлично, что спрятано за всем этим светом впереди. Другое дело, что и цели у него тоже нет.

Король, впрочем, истолковал его молчание по-своему. Улыбнулся.

Риг улыбнулся ему в ответ:

— Все эти разговоры про цели нужны для того, чтобы убедить меня поддержать вашу идею? Согласиться на обратный путь?

— Не думаю, что сейчас подходящее время для таких разговоров, мальчик с севера. Не в твоём положении.

О чём он говорил с Эйриком несколькими минутами ранее?

— Значит, вам просто нечего мне предложить.

С этим Риг поднялся на ноги, отошёл в сторону. Пусть те, кто смотрит со стороны, сами истолковывают этот жест как им угодно, сейчас это не важно. Быть