Длинная цепь - Е. Емельянов

— Дикий жеребец, которого нельзя объездить — мясо. И чем раньше его забьют, тем лучше, иначе он успеет затоптать невинных людей. Ты был моим другом, я был готов умереть за тебя, я вступился за вас за длинным столом. И теперь Кэрита мертва.

Тишина. Большая, чёрная тишина.

— Я не убивал её, — сказал Риг тихо, немного подумал, а после добавил. — Но я знаю, кто это сделал.

— Предатель, чудовище или эта бледная метка на коже — не важно. Это случилось здесь, Риг, в этих проклятых землях. И она оказалась здесь из-за тебя.

Предательский холодок пробежал по всему телу Рига. Это было правдой, в каком-то смысле. Король не мог убедить Кэриту, и по совету своего провидца доверил эту работу Ригу — и он справился, Щепка дала согласие. Но это было не место для неё, совсем нет. Риг убил её, пусть даже и чужими руками, пусть даже и без злого умысла, но своими деяниями, их последствиями.

Но страшно Ригу было не поэтому. Ему стало страшно от того, что эта мысль сама по себе не вызвала у него ни страха, ни раскаяния.

Да, Риг привёл Кэриту на корабль, и на этом корабле она прибыла в Мёртвые Земли. Но он не принуждал её силой, лишь предложил выбор. И не его вина, что взрослая девушка нашла его предложение хорошим. Так размышляя, можно сказать и что Торлейф убил свою дочь. Или пойти дальше — виновен в том был Бъёрг Солнце Севера, что уже который год спит на дне моря. Впрочем, едва ли получится объяснить это Эйрику.

— И теперь ты убьёшь меня? — спокойно спросил Риг, стараясь не выдать своего страха.

— Я не могу убить тебя по той же самой причине, по которой ты не можешь убить меня. Мы люди севера, мы не крадёмся в ночи. Любой, кто совершит нечто подобное, станет изгоем, будет казнён на месте без права голоса, медленной и жестокой смертью. Никто даже не подумает за него вступиться. Закон Севера суров, но справедлив.

Невольно Риг усмехнулся. Если Эйрик так переживал за сестру, то мог вырезать всех врагов ещё первой ночью, развернуть корабль, вернуть Кэриту в её покои на холме. Король и его братья-наёмники, Риг, Кнут — всего пять человек против дюжины преданных лично Эйрику воинов. Исход был бы предрешён даже в открытом бою.

Но Эйрик этого не сделал. Потому что убивать людей ночью, во сне — это подлый поступок, недостойный ярла, а Эйрик Весовой хотел быть достойным, хорошим человеком для своего народа. Скорее всего, именно таким он и будет. Он уже такой.

— А ты сейчас, стало быть, убиваешь всех нас? Ведёшь на смерть, чтобы доказать отцу своё право на существование.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я как раз понимаю это лучше многих других.

— И думаешь, что справился бы лучше меня? Стал бы лучшим ярлом чем я или мой отец?

— Нет, не стал бы, — Риг покачал головой, чувствуя необычайное спокойствие и ясность мысли. — Ты действительно хороший ярл, пожалуй даже лучше, чем Торлейф. И уж точно лучше, чем Бъёрг.

Риг всмотрелся в яркий столб света впереди. Он чувствовал, что всё его тело напряжено, словно в ожидании битвы, хотя ни Эйрик, ни кто-либо ещё не демонстрировал никаких признаков открытой враждебности.

— Я просто считаю, что на севере не нужен ещё один хороший ярл, их у нас достаточно. Нам нужен король.

Это странная мысль, сам Риг это тоже понимал. Странная и непривычная. Северу не нужен король, они веками прекрасно обходились без правителей как таковых, и даже ярл это скорее нейтральный судья в клановых делах, во всяком случае, так оно изначально задумывалось.

Северу не нужен король, чтобы продолжать существовать, но им давно пора признать, что больше они не корона мира. Что позади остались времена, когда их народ создавал и разрушал целые королевства, превращая пьяных от храбрости мужей в королей и герцогов по обе стороны Великого океана. Даже семья Железного Императора корнями уходит в холодные северные земли. Теперь пришло время для детей севера выбрать короля и для себя, чтобы они могли быть частью этого мира с его высокими стенами, богатыми городами и огромными армиями. Потому что сейчас они все живут в изгнании за Белым Краем, и даже не заметили этого. Северу нужен король.

Хочет ли Риг быть этим королём?

Нет, определённо нет. Недостаточно глуп и недостаточно умён для этого. Не говоря уже о том, что в этом для него нет вообще никакой реальной выгоды, или же эта выгода сильно меньше возможных рисков. Не его желание.

Все эти мысли промелькнули в голове Рига за одно мгновение. И не мысли даже, а чувства, ощущения. Словно он впервые в жизни оказался перед зеркалом и посмотрел на своё отражение, увидел самого себя.

И может быть только потому, что он отвлёкся на эти мысли, отвлёкся от разговора с Эйриком, он и успел среагировать.

Ему бы хотелось сказать, что он успел выхватить оружие, отвести удар, поразить врага своей проворностью и даже успеть ранить негодяя. В реальности же он едва смог прикрыть голову руками. По ощущениям, будто штормовая волна резко врезалась в его тело, если бы волна эта была сделана из железа и камня. Рига швырнуло в сторону, и летел он столь долго, что успел даже подумать о том, что очень долго летит, прежде чем врезался плечом, покатился, переворачиваясь, и в итоге приземлился лицом в сухую землю.

«Как будто одного уродливого шрама на половину лица было не достаточно». Странно в такие моменты думать о внешности.

Все тело болело, кружилась голова, накатила жуткая тошнота. Двигать правой рукой было чертовски больно, малейшее движение — острая вспышка.

Дышать!

Невозможно сделать вздох, все тело как будто сжалось в единый болезненный ком. В отчаянии Риг стал бить левой рукой себя в грудь. Сильно, часто. Отпустило — с громким чавканием его лёгкие взялись за работу, нехотя наполняя жизнью скрюченные мышцы. Риг жадно глотал воздух. Больно. Заставлял себя двигаться, заставил себя встать, осмотреться.

Шла битва. Кто-то напал на них, но не разобрать кто, глаза отказываются работать как должно, голова всё ещё кружится. Чёрные тени между воинов, пять быстрых и смертоносных теней.

Топор?

Риг не увидел своего оружия на поясе, стал искать, быстро шарить в ночной темноте дрожащими пальцами левой руки. Старался при