Длинная цепь - Е. Емельянов

мозгах, то может и его намерения понять заранее, попытаться защищаться, ввести в заблуждение, не дожидаясь вопроса. Так что он всё же подошёл к Элофу, и взялся за свой топор поудобнее, встал полубоком. Рубить дрова, рубить людей — до смешного мало разницы.

Элоф тяжело вздохнул, но так и продолжал сидеть к Ригу спиной.

— Раз подходили, то ты уже давал им свой ответ. Можешь и для меня повторить что-то такое, чего никому не говорил и что знать никто не может.

— Могу, и видимо повторю. Не для того столько чужих берегов я топтал, чтобы меня усталый парнишка зарубил по ошибке, словно кедр на лесоповале.

Медленно Элоф вытянул вперёд свои ноги, сначала одну, а потом другую, придерживая их возле колена напряжёнными, скрюченными пальцами. Выдохнул со свистом. Невольно Риг подумал, что если ударит его — старик не успеет защититься. Хорошо, если обманка. А если реальный Элоф… одним сторонником у Эйрика будет меньше. Достаточно лишь сказать, что не ответил Солёный на вопрос, сам был виноват.

Риг ждал.

— Уйти я хотел, когда в хоромах этих стеклянных мы стояли. Прямо вот в пустошь эту проклятую, один, и пойти уже хоть куда-то. Хоть куда-то уже дойти. Устал я.

— Чего ж не ушёл?

Элоф тихо засмеялся.

— Ни мелкоглазый наш проводник, ни сын Торлейфа не спрашивали. Хватило у них совести. А ты каждый раз спрашиваешь, второй раз уж точно.

Риг молча пожал плечами, хотя вряд ли старик заметил этот его жест.

— Испугался я. Страшно мне умирать, мальчик, до холода в костях страшно. И всегда так было.

Элоф Солёный замолчал, ничего не спрашивал, и Риг предпочёл ничего ему больше не говорить, отошёл молча. На это у него совести хватило.

Синдри и Эйрик подошли к Элофу в первую очередь, потом к Ригу и Ингварру. Не нужно было много думать, чтобы понять, как именно они выбирали: опрашивали в первую очередь тех, кто был, по их мнению, слабее всего, кто должен уже быть мёртвым. Утешение было лишь в том, что по мнению безумца Синдри, самым первым должен был помереть Эйрик, но утешение это слабое. Может его лежанка просто была ближе к безумному проводнику.

Однако если их память постоянно искажается, может выйти так, что все они забудут, кого именно опрашивали, и будут спрашивать слабейших снова и снова, по кругу. Опрашивать нужно всех подряд, и как можно быстрее.

Йоран Младший был ближе всех. Цыкнул, когда Риг посмотрел на него:

— Убирайся в Край, голова и без тебя болит. Спрашивали меня уже.

Риг не убрался, взял топор поудобнее. Йоран скривился, сплюнул:

— Да чтоб тебя… Говорил уже, ненавижу свою жену. Мелкая капризная стерва, сухая и прыщавая, лицом ещё на отца похожа, как вылитая. И гонору столько же.

— Тоже мне секрет, — Риг позволил себе ухмыльнуться. — Думаешь, тебя кто-то за счастливого да верного мужа держит?

Йоран сказал, что уже отвечал на вопросы. Кого мог удовлетворить такой ответ? Йоран врёт?

— Торлейфа я тоже ненавижу. И отца своего, что хер в штанах не держит. И город наш, посреди нигде, и за который вы все там готовы друг другу глотки рвать.

— Тоже не секрет.

— Да пошёл ты… Ты мне, кстати, нравишься.

Вот это действительно неожиданно.

— Да?

— Ага. Как рожу тебе поправили, хоть на мужика стал похож. Может и надо было тебя ярлом посадить. Сначала топором по лицу пройтись, конечно, а потом да, можно.

— Не Эйрика. Мне казалось, он тебе, как и всем, посимпатичнее будет. И меня, и Торлейфа.

— Ты бы нас в эту жопу не завёл, чтобы с отцом померяться, — Йоран жестом обвёл всё вокруг, все Мёртвые земли. — Твой-то папашка, хвала всем богам, подох давно.

Сомнительный комплимент, конечно, но Риг всё равно кивнул. Вроде как и с благодарностью, а вроде как и принято мол к сведению, и в то же время подтвердил, что да, действительно, его папашка действительно подох давненько. От такого движения голова резко закружилось, перед глазами поплыло. Лучше так больше не делать. Лучше идти дальше, спрашивать других.

Бешеный Нос сидел в дозоре, почему-то один. Разве не должны они сидеть парами, на случай если один случайно уснёт? Подозрительно.

— Расскажи мне что-нибудь, чего не рассказывал ещё никому.

Дикарь поднял на него мутный взгляд, словно проснулся от глубокого сна среди ночи, не понимая где он, лишь нащупывая грань между сном и явью.

— Безумный мелкоглазый уже спрашивал.

Риг показал Бешеному носу топор. Без угрозы, просто как напоминание.

— А теперь и мне расскажи, не переломишься.

Бешеный Нос передёрнул плечами, словно холод внезапно добрался до его костей.

— Не переломлюсь. Моя правда в том, что я не убиваю людей, ни одной судьбы не оборвал пока.

Риг задумчиво почесал затылок. Так вроде и правда выходило, что ни одного, во всяком случае сходу чужой смерти не вспоминалось.

— А этот, главарь трёх ворлингов, что мы встретили ранее? Фроуд Кедр, кажется.

— Я его ранил. Твой брат забрал его жизнь.

— Со стрелой в груди он, считай, уже мертвец был.

Бешеный Нос пожал плечами.

— Ты спросил, и я ответил. Фроуд Кедр получил смерть не с моих рук.

— А мальчишка из блаженных, на Дозорных Холмах. Его тело рядом с сигнальным колоколом лежало, со стрелой в спине. Твоя стрела была?

— Моя, — Бешеный Нос медленно кивнул. — А смерть мальчика — нет.

— Очень удобно так считать.

— Считай, как хочешь. Ты уже убил нас всех.

Риг оставил его в покое — на вопрос он ответил, остальное пока не важно. И что он там ещё говорить — тоже никакого значения сейчас не имеет.

Что дальше?

Синдри говорит с Безземельным Королём и Бартлом, пока Эйрик разговаривает с Элофом Солёным. Трёшка сидел ближе всех, рядом со спящей Дэгни Плетуньей. Риг решил сначала поговорить с ними двумя, а потом спросит Элофа, а за ним Эйрика Весового.

Девушка ворочалась во сне, бормотала что-то, дрожала. Никто её не будил — многие из них сейчас спали подобным образом, всех как одного во сне ждали лишь кошмары. Кто решился спать, тот соглашался на такую сделку.

— С каждым днём желающих воспользоваться сном всё меньше, — заметил Трёшка.— Только она, Стрик и главарь наёмников продолжают пытаться.

Риг всмотрелся в его смуглое лицо, необычное и привычное в