Тень и пламя - Рина Рофи

голос сорвался. Что я могла сказать? «Нет»? Это была бы ложь. «Да»? Это было бы безумием.

Он почувствовал мое смятение. Его рука на моей талии сжалась сильнее, не причиняя боли, но и не оставляя шансов на отступление.

— Скажи «нет», — прошептал он, его губы коснулись моей кожи у виска. — Скажи, и я отпущу. Но если не скажешь... — он не договорил, но его тело, прижатое к моему, закончило фразу за него.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В его зеленых глазах бушевала война — между желанием и последними остатками контроля, которые он готов был отбросить по моему слову.

Непроизвольно. Совершенно непроизвольно, против моей воли, предательская слеза скатилась по щеке и упала на его руку, все еще сжимавшую мое запястье. Он увидел. Его пылающий взгляд застыл на влажном следе, и что-то в нем переломилось. Ярость, желание, напряжение — все разом схлынуло, сменившись шоком, а затем... стремительным отступлением.

Он резко отпустил меня и отшатнулся, как от огня. Его лицо исказилось от какой-то внутренней боли.

— Черт! — это слово прозвучало не как ругань, а как стон. С размаху, всей своей силой, он ударил кулаком по каменной стене рядом со мной. Глухой, костный хруст, крошащийся камень. Он даже не вздрогнул.

Затем, не глядя на меня, он резко развернулся и зашагал прочь. Его уход был не прежним, уверенным отступлением хищника. Это было бегство. Я осталась стоять у стены, прислонившись к холодному камню, все еще чувствуя жар его тела и влагу от своей же слезы на щеке. Воздух снова зазвенел тишиной, но теперь она была другой. Насыщенной болью, стыдом и горьким осознанием того, что мы оба зашли слишком далеко. Я поняла одну простую вещь: мы оба проиграли эту битву.

Я сглотнула ком в горле, заставила дыхание выровняться и, не оглядываясь, пошла к себе в комнату. Камни под ногами казались ватными, а в ушах все еще стоял тот самый оглушительный хруст его кулака о стену. Встретив по пути братьев, я коротко бросила, что не очень себя чувствую, и возьму больничный от пар. Марк тут же насторожился, его взгляд стал подозрительным, но Макар, изучив мое бледное лицо, лишь кивнул и мягко отвел брата в сторону. На следующий день я не пошла на пары. И через день тоже. Я отключила телефон, отгородившись от всего мира. Эти дни я провела в своей комнате, пытаясь прийти в себя. События в том коридоре проигрывались в голове снова и снова, как заевшая пластинка. Его ярость. Его желание. Мое желание. Мои слезы. Его отступление.

Это была не просто стычка. Это было землетрясение, которое обнажило все те трещины, что я так тщательно замазывала холодностью и колкостями. Подо льдом оказался не камень, а вулкан. И его извержение едва не сожгло нас обоих. Я понимала, что не могу сидеть в этой комнате вечно. Но мысль о том, чтобы снова выйти туда, встретиться с ним, видеть его взгляд... она вызывала тошнотворную дрожь. Не из-за страха перед ним. А из-за страха перед самой собой. Перед той частью меня, которая не сказала «нет».

Глава 5. Встреча

Вечером, когда шум в коридорах утих и академия погрузилась в сонную тишину, я не выдержала четырех стен. Мне нужно было движение, пространство. Ноги сами понесли меня по знакомым маршрутам и, как заколдованные, привели в тот самый, проклятый коридор в дальнем крыле.

И он был там.

Стоял спиной ко мне, у той же стены, опершись на нее ладонью как раз над тем местом, где осталась вмятина от его удара. Услышав мои шаги, он обернулся.

И в нем не было ни капли привычной напускной бравады. Ни тени той наглой ухмылки. Его лицо было уставшим, а в глазах, в тех самых зеленых, всегда таких уверенных глазах, я увидела ту же самую растерянность, что клокотала во мне самой.

Мы молча смотрели друг на друга через несколько метров пустого, звенящего пространства. Не как охотник и добыча. Не как противники. А как два солдата после битвы, которая никому не принесла победы.

Он первым нарушил тишину, его голос был тихим и хриплым.

— Я не хотел тебя напугать или что то еще сделать против твоей воли.

Это было не оправдание. Это было признание.

— Знаю, — так же тихо ответила я.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая следы той слезы, но я была спокойна.

— Рука... заживает? — спросила я, кивнув в сторону стены.

Он усмехнулся, но в этот раз это была улыбка без радости.

— Кости волков крепкие. В отличие от... всего остального.

Он не договорил, но я поняла. В отличие от нашего хрупкого перемирия. В отличие от контроля, который так легко было потерять.

Мы снова стояли в молчании, но теперь оно было другим. Не напряженным, а... уставшим. Общим.

— Ладно, — наконец сказал он, отталкиваясь от стены. — Не буду мешать твоей прогулке.

И он ушел. На этот раз медленно, не оборачиваясь.

Я осталась стоять одна в пустом коридоре, но странным образом мне стало легче. Мы увидели друг в друге не монстров и не врагов, а просто двух людей, запутавшихся в паутине чувств, которые сильнее их самих. Он уже почти скрылся в тени дальнего конца коридора, когда слово сорвалось с моих губ само по себе, тихо, но четко:

— Погоди.

Он замер, не оборачиваясь, но его спина выдавала напряжение. Я дошла до него и только сейчас, вплотную, осознала, что он выше меня на целую голову. Его широкая спина заслоняла тусклый свет магических светильников.

Он медленно повернулся, его лицо все еще было серьезным.

— Чего тебе, колючка?

— Лиля, — поправила я тихо, но настойчиво. — А не колючка.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, и что-то в его глазах смягчилось.

— Хорошо. Чего тебе, Лиля?

Я перевела взгляд на темный торец коридора, сжав руки в замок, чтобы они не дрожали.

— Просто... пройдусь с тобой. Стены давят. И мысли...

Я не смотрела на него, но чувствовала его взгляд на себе. Он не ответил сразу. Просто развернулся и медленно пошел, давая мне возможность идти рядом. Я сделала шаг, и мы зашагали по пустынному коридору в тишине, которая на этот раз не