Тень и пламя - Рина Рофи

встретились на секунду. Ни ухмылки, ни вызова. Просто быстрый, оценивающий взгляд, после которого он тут же вернулся к разговору.

И почему-то это его спокойное, почти обыденное внимание заставило мое сердце биться чаще, чем все его вчерашние нападки.

Да, ситуация на поле складывалась более чем красноречиво. Рей Багровый, с повязкой капитана на руке, возглавлял вторую команду. Его поза излучала привычную уверенность, но теперь в ней чувствовалась собранность, спортивная злость, а не просто бравада. Он что-то кричал своим игрокам, расставляя их по позициям, и те слушались безоговорочно. А напротив, с первой командой, был Марк. Мой брат, с таким же сосредоточенным и мрачным выражением лица. Его взгляд был прикован к Рею, и в нем читалось не просто спортивное соперничество. Это была та же самая готовность к бою, что я видела в коридорах, только теперь выплеснувшаяся на футбольное поле.

«Мда, — мысленно вздохнула я, принимаясь за растяжку. — Схватка обещает быть интересной».

Свисток ознаменовал начало игры. И почти сразу же стало ясно, что это не просто футбол. Это было продолжение. Мяч летал по полю с неистовой скоростью. Рей двигался с грациозной, хищной легкостью, обводя соперников и отдавая точные передачи. Марк был как скала в защите, его рывки были мощными и решительными, каждый отбор мяча сопровождался громким и яростным ворчанием.

Они словно искали друг друга. Столкновение между ними было не вопросом «если», а вопросом «когда». И вот оно случилось. Рей рванулся в обводку, Марк пошел в подкат. Столкновение было жестким, но честным. Оба откатились по траве, поднялись в одно мгновение и уставились друг на друга, грудь вздымалась от усилий. Воздух между ними трещал от ненависти.

— Неплохо, Теневой, — прокричал Рей, вытирая грязь с подбородка. — Для питомца папочки.

— Неплохо, как для дворняги, Багровый, — парировал Марк, его глаза сузились до щелочек.

Я замерла, наблюдая, чувствуя, как сжимается желудок. Это было больше, чем игра. Это была микровойна. И я, как ни крути, была ее призом. Слова Марка, резкие и не предназначенные для чужих ушей, прозвучали как выстрел в внезапно наступившей тишине после столкновения. Игроки замерли, чувствуя, как спортивное напряжение сменилось чем-то другим, более древним и опасным.

— Не подходи к моей сестре. Понял?

Рей не отшатнулся. Напротив, его ухмылка стала только шире, но в его глазах не было и тени веселья. Только холодная сталь.

— Или что? — его голос был тихим, но он прорезал воздух, как лезвие. — Расскажешь папочке? Прибегут твои няньки?

Марк сделал шаг вперед, его плечи напряглись.

— Или я сам с тобой разберусь. Без нянек. И без правил.

Они стояли нос к носу, два Альфы на крошечном пятачке футбольного поля, а вокруг них застыла вся академия. Даже преподаватель физры, обычно невозмутимый, смотрел на них с настороженностью.

Рей медленно, преувеличенно оглядел Марка с ног до головы.

— Угрозы? Мило. Но твоя сестра, кажется, сама решает, к кому подходить. Или ты ее на поводке водишь?

Это было попадание в самое больное место. Марк вздрогнул, как от пощечины, и его сдержанность дала трещину. Я видела, как его пальцы сжались в белые кулаки. В этот момент я не выдержала. Я не кричала. Я просто встала и медленно, не сводя с них глаз, пошла к краю поля. Мое движение привлекло их внимание. Марк бросил на меня взгляд, полный ярости и беспокойства. Рей... его взгляд стал пристальным, оценивающим.

Я не сказала ни слова. Я просто посмотрела на них — на брата, готового разорвать за меня, и на того, кто эту угрозу спровоцировал. И в моем взгляде, я надеюсь, было все: и предупреждение Марку, и предупреждение Рею.

Свисток преподавателя, резкий и властный, разорвал напряженность.

— Хватит стоять! Продолжаем игру!

Они медленно, нехотя, отступили друг от друга, но война была объявлена открыто. И поле боя из коридоров Академии переместилось на футбольное поле.

Физра закончилась, и поток студентов устремился к раздевалкам. Я не спешила, бредя в самом хвосте. Какой смысл торопиться, если все душевые все равно будут заняты, а толкотня и гам только сильнее взболтают и без того перегруженные нервы. Шум голосов и топот ног постепенно стихали, удаляясь в сторону главного здания. Я шла по тропинке, ведущей из леса, и наслаждалась редкой минутой одиночества. Но оно было недолгим.

Из-за спины послышались быстрые, легкие шаги. Я узнала их по ритму, еще не оборачиваясь. Рей поравнялся со мной, легко подстраиваясь под мой неспешный шаг. Он молчал, и это молчание было густым и многозначительным.

— Ну что, капитаны, перекусили друг у друга? — наконец спросила я, глядя прямо перед собой.

Он коротко хмыкнул.

— Пока нет. Но игра только началась. Твой брат... в ярости.

— Это мягко сказано.

— Он тебя защищает, — заметил Рей, и в его голосе не было насмешки. Было... понимание. — Я бы на его месте, наверное, был таким же.

Это признание застало меня врасплох. Я посмотрела на него. Он был серьезен.

— Но я не на его месте, — продолжил он, и его взгляд стал тяжелым, пристальным. — И я не отступлю только потому, что он надувает щеки и рычит. Ты ведь сама это знаешь, моя пара.

Мы дошли до развилки, где тропинка расходилась: одна вела к главному входу, другая — в обход, через сад.

— Да, — тихо сказала я, останавливаясь. — Знаю.

Он кивнул, как будто чего-то и ждал.

— Значит, так и будем играть? Пока твой брат не снесет мне голову, а ты... — он не договорил, но его взгляд скользнул по моему лицу, — не решишь, чего ты хочешь на самом деле.

С этими словами он свернул на боковую тропинку и зашагал прочь, оставив меня стоять с одним-единственным, самым главным вопросом, на который у меня до сих пор не было ответа. И я плюнула. На осторожность, на братьев, на все эти бесконечные правила и ожидания. Словно что-то щелкнуло внутри. Он уходил по той самой тропинке, что вела в сторону от всего — от шума, от чужих взглядов, от этой вечной осады.

Я сделала шаг. Потом другой. И пошла за ним.

Он услышал мои шаги, но не обернулся, лишь слегка замедлил ход, давая мне догнать. Мы шли рядом по узкой тропе, утопая в тени старых кленов. И это молчание было... другим. Не напряженным,