Тень и пламя - Рина Рофи

— Чувствуешь? — его дыхание снова обожгло мое ухо. — Это не игра, Лиля. Это то, что ты отрицаешь. И то, что я не позволю тебе забыть.

Он довел мою руку до пояса и остановился, его пальцы все еще сжимали мое запястье, не давая отдернуть ладонь. Я чувствовала жар его кожи сквозь тонкую ткань рубашки, напряженные мышцы живота. Стыд, ярость и что-то темное и запретное, боролись во мне.

Я зажмурилась, пытаясь отключиться, но образ его торса, который он прислал, вспыхнул перед глазами, теперь оживший под моими пальцами.

— Я тебя ненавижу, — выдохнула я, и в моем голосе не было ни капли убедительности.

Он тихо рассмеялся, и это был звук его торжества .

— Вранье, ледышка. Ты не ненавидишь. Ты боишься. Боишься того, что происходит между нами. И я не отступлю, пока ты не признаешь это и не позволишь этому случиться.

Он отпустил мои руки и отступил, оставив меня прислонившейся к стене, дрожащей и с разумом, полным хаоса. Он не изнасиловал меня. Он не ударил. Он просто заставил прикоснуться. И это было страшнее любой грубой силы. Рэй повернулся и ушел, оставив меня в пустом коридоре с одним осознанием: границы были не просто нарушены.

Я стояла, все еще прислонившись к стене, пытаясь перевести дух и осмыслить произошедшее. Воздух в пустом коридоре казался густым и тяжелым, пропитанным его запахом и моим смятением. И тут в кармане завибрировал телефон.

С предчувствием нового удара я вынула его. Сообщение было с очередного нового номера.

«Ты меня потрогала. А вот я — нет. Не честно, ледышка.»

Прочитав это, я не почувствовала ни ярости, ни смущения. Вместо этого во мне что-то щелкнуло. Холодная, острая ясность накрыла с головой. Он думал, что держит ситуацию под контролем. Что он диктует правила. Что я - его растерянная добыча, которая уже у него в руках.

Ошибаешься, Багровый.

Мои пальцы сами потянулись к экрану. Я не думала, я действовала на инстинктах, более древних, чем его игры.

Я включила фронтальную камеру. Я не улыбалась. Мое лицо было спокойным, взгляд — прямым и вызывающим. Я сделала селфи, на котором было видно мое плечо, шею и часть языка, облизывавшего губу.

Я отправила фотографию. Без подписи.

Пусть теперь он сидит и гадает, что это было. Вызов? Насмешка? Или... приглашение?

Игра только началась. И я только что перехватила инициативу.

Не прошло и минуты, как из-за поворота с грохотом вылетел он. Рей. Его лицо было искажено не яростью, а чем-то более диким и первобытным. Глаза горели ярким зеленым огнем, зрачки сузились в две опасные щели. Он дышал тяжело, словно пробежал марафон, а его пальцы были сжаты в белые кулаки.

— Что это было? — его голос был не криком, а низким, рычащим звуком, который, казалось, исходил из самой глубины его груди.

Он снова загнал меня в стену, но на этот раз его тело прижалось ко мне всем весом, лишая воздуха и пространства. В его позе не было прежней игривой агрессии — только чистая, неконтролируемая реакция.

— Что это было, Лиля? — повторил он, и его пальцы впились мне в плечи.

Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри все дрожало. Я нашла его слабое место. Его контроль был иллюзией. Одно мое фото, один намек — и он разлетелся в щепки.

— Обратная связь, — тихо ответила я, глядя ему прямо в его горящие глаза. — Ты же хотел растопить лед? Ну вот. Первая капля. Не нравится, когда игра идет по твоим же правилам, но против тебя?

Он издал звук, похожий на рык, и его лоб уперся в мой.

— Ты играешь с огнем, — прошипел он, и его дыхание обжигало мои губы.

— А ты — со льдом, — парировала я, не отводя взгляда. — И, как видишь, он может быть очень и очень острым.

Мы стояли так, замершие в немом противостоянии, два заряда, готовые взорваться. И впервые я почувствовала не страх, а власть. Власть над ним. Власть над этой безумной, опасной игрой. И это было самой пьянящей и самой страшной мыслью из всех.

Я вырвалась из его капкана, сделав резкое движение, но он не отпустил мою руку. Наоборот, он дернул меня к себе с такой силой, что я влетела в него, и он снова вжал меня в стену своим телом. Яростным, напряженным, дрожащим и я четко поняла, что у него на уме. Жесткий, уверенный бугор уперся мне в низ живота, и я издала короткий, непроизвольный писк, который тут же застрял в горле от шока.

— Вот видишь? — его голос был хриплым, срывшимся на низкий шепот. Он не пытался это скрыть. Наоборот, он прижался ко мне еще сильнее, заставляя меня чувствовать каждый его сантиметр. — Вот что ты со мной делаешь, ледышка. Одним фото. Одним взглядом. Ты думаешь, это игра? Для меня это давно не игра.

Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах оттолкнуть его. Его возбуждение было таким откровенным, таким животным и... таким честным. В нем не было фальши. Только голое, неприкрытое желание, которое он больше не мог и не хотел сдерживать.

— Отпусти, — прошептала я, но в моем голосе не было прежней силы. Была только растерянность.

— Не могу, — он прошептал мне в губы, и его дыхание смешалось с моим. — И ты не хочешь этого. Признайся. Хоть на секунду. Признай, что ты тоже это чувствуешь.

Его рука скользнула с моего запястья на талию, прижимая меня еще ближе. И я... я не сопротивлялась. Я чувствовала жар, исходящий от него, слышала его учащенное дыхание, и мое собственное тело отзывалось на это предательским трепетом. Это было опасно. Это было безумие. Но в этот момент, прижатая к стене его телом, с его желанием, впивающимся в меня, я не могла думать ни о чем другом.

— Мой член на пределе, Лиля.

Он не двигался, давая мне осознать это. Давая мне почувствовать всю мощь его напряжения, его готовности. Воздух вокруг нас сгустился, наполнившись невысказанным обещанием и грубой, животной правдой. Я зажмурилась, пытаясь найти в себе гнев, отвращение, что угодно... но находила только ответный огонь, ползущий по жилам. Его откровенность разоружала. В ней не было места играм или манипуляциям. Только чистая, неудержимая потребность быть рядом со своей парой

— Я... — мой