Тень и пламя - Рина Рофи

у Альфы нашего клана. Только выражена она была по-другому — не через сдержанную власть, а через готовность взорваться в любой момент. Я с силой ткнула в экран, окончательно удаляя переписку, и снова отбросила телефон. Но было поздно. Семя сомнения было посажено. Он был не просто наглым щенком. Он был сильным, целеустремленным противником.

Сообщение всплыло на экране, как приговор.«Колючка, я вижу, что ты онлайн.»

От этого простого предложения по коже побежали мурашки. Он следил. Он видел, что я зашла в переписку, увидела его фото. И теперь использовал это, чтобы снова вывести меня из равновесия. Это была психологическая игра, и он играл в нее мастерски.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд от экрана. Что ему нужно? Усмехнуться? Спросить мое мнение о своем «товаре»?

Следующее сообщение пришло почти мгновенно.

«Расслабься. Я не буду присылать тебе больше... фотографий. Пока что.»

Я чувствовала, как по щекам разливается краска. Он читал мои мысли, как открытую книгу.

«Просто кофе. Один раз. Без братьев. Без угроз. Без похабщины. Просто... поговорим. Как два человека, а не как наследники враждующих кланов.»

Я сжала телефон так, что стекло затрещало под пальцами. Это была новая тактика. Более тонкая. Более опасная. Он играл на моем самом большом желании — быть просто Лилей, а не Теневой. На моей усталости от постоянной осады. И это было чертовски гениально.

Я медленно выдохнула. А потом, почти против своей воли, мои пальцы поползли по клавиатуре.

«Один кофе уже был.»

Ответ пришел мгновенно.

«Тот был внеплановый. Я имею в виду официальное перемирие. Со всеми правилами.»

Я невольно хмыкнула.

«Какие правила?»— отправила я, сама не веря, что ведусь на это.

«Правило первое: никаких упоминаний о б этом инциденте. Правило второе: никаких личных оскорблений. Правило третье: если после кофе ты скажешь «до свидания» и уйдешь, я не пойду за тобой и не буду приставать неделю. Честное слово Багрового.»

Неделя спокойствия. Это звучало как рай. И как самая хитрая ловушка на свете.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это была ужасная идея. Самая ужасная из всех.

«Ладно, — отправила я, прежде чем передумать. — Один кофе. По твоим правилам. »

Сообщение пришло мгновенно, и от него у меня перехватило дыхание. Всего два слова.

«Моя Лилия.»

Не «колючка». Не «Теневая».«Моя Лилия».

Я не ответила. Не могла. Я просто сидела и смотрела на эти два слова, чувствуя, как они прожигают экран. В них была вся его суть — наглая, неукротимая, раздражающая и... чертовски притягательная. Он не слал больше сообщений. Он сказал все, что хотел. И поставил точку, оставив меня наедине с хаосом в собственной голове. Я откинулась на подушки, уставившись в потолок. «Моя Лилия». Так никто никогда меня не называл. Так никто никогда на меня не смотрел — не как на диковинку или угрозу, а как на вызов, который он намерен принять.

И все-таки я написала. Пальцы дрожали, но я вывела каждую букву четко и холодно:

«Я не твоя. И никогда не буду.»

Я ждала его ответа, внутренне готовясь к новой словесной дуэли, к очередному «посмотрим» или «мы еще поспорим». Но новый текст, появившийся на экране, заставил кровь броситься мне в щеки по совершенно иной причине.

«Фото понравилось? Или прислать вид спереди?»

Я издала звук, нечто среднее между вздохом и стоном, и уронила телефон на одеяло. Этот... этотнеисправимыйкретин! Только что между нами промелькнула какая-то почти что... хрупкая надежда на мир. А он все снова сводил к этому. К грубому, настойчивому флирту, который больше походил на то, что он метит территорию. Все те сложные, противоречивые чувства, что клокотали во мне секунду назад, мгновенно испарились, замениившись знакомым раздражением. Он не хотел «просто поговорить». Он хотел победить. Любым путем.

Я схватила телефон, мои пальцы летали по экрану.

«Твое фото вызывает только один вопрос: в вашем клане что, зеркал не существует? Или тебе просто некому сказать, что самовлюбленность — это не черта характера, а диагноз? Сохрани свой «вид спереди» для кого-нибудь другого. Мне и вида сзади было достаточно, чтобы оценить весь масштаб трагедии.»

Я отправила сообщение и тут же заблокировала этот номер, с наслаждением представляя, как он корчится от смеха или ярости — неважно. Главное, что я снова обрела почву под ногами. Он был не загадкой. Он был проблемой. А с проблемами я знала, как справляться — метко и без сожалений.

Ответ пришел с нового номера почти мгновенно, словно он был готов к этому.

«Оооо, даже оценила вид сзади? Прогресс, ледышка, прогресс! Уже рассматриваешь меня со всех ракурсов.»

Я застонала, вцепившись в волосы. Это была бездонная яма. Бездонная яма наглости, самовлюбленности и неуязвимого самомнения. Неважно, что ты бросаешь в него — оскорбления, колкости, коленки в пах — все это он ловит, превращает в комплимент и швыряет обратно. Он был как вирус, против которого не было антидота. И с каждым таким обменом сообщениями он не отдалялся, а, кажется, лишь глубже въедался в мою жизнь.

Я не стала отвечать. Не стала блокировать номер. Я просто выключила телефон и швырнула его в самый дальний угол комнаты.

Но было поздно. Он уже был в моей голове. И, по всей видимости, собирался там остаться.

Глава 4. Взрыв

На следующее утро я проснулась с тяжестью в голове и одним навязчивым вопросом: сколько еще номеров у этого маньяка? В столовой я сидела, уткнувшись в тарелку с овсянкой, и краем глаза следила за входом. К счастью, рыжих пятен в поле зрения не наблюдалось.

После завтрака раздался легкий стук в дверь. Я открыла и увидела Дану с двумя бумажными стаканчиками с капучино.

— Держи, — она протянула один мне. — Для бодрости. Ты вчера выглядела как после битвы с драконом.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла стаканчик. — Дракон был... особенным.

Мы вместе пошли на биологию. Коридоры были полны студентов, и я невольно напряглась, готовясь в любой момент увидеть его, но его нигде не было. Возможно, он спал или придумывал новые способы меня достать.

Аудитория биологии была просторной и светлой, пахла формалином и засушенными травами. Мы с Даной сели на свои места. Я старалась сосредоточиться на лекции о регенеративных способностях оборотней, но мысли упрямо возвращались к вчерашнему вечеру. К его фото. К его словам. К тому, как легко он выводил меня из