В стране каннибалов - Мерлин Тейлор

Когда гимн, наконец, был допет до конца, и дикари смолкли, у нас отлегло от сердца и мы, выпроводив их из своей палатки, легли спать.　

На утро мы двинулись дальше. Несмотря на дружественный прием, горцы не провожали нас, предоставив нам отыскивать дальнейшую дорогу в горах самостоятельно.　

Глава XI

Человеческие чувства у чернокожих

Отыскать без помощи горца-проводника тропинку в горах — задача чрезвычайно трудная. Мы знали одно лишь, что нам нужно идти на восток, пока не дойдем до области Кирепи; там мы должны были отпустить носильщиков, взятых с побережья, и подготовиться к рискованному походу в Капатеа, где свирепствовал Япидзе — «горный дьявол».　

От Кайвала до Кирепи — несколько дней невероятно трудного пути, хотя по прямой линии расстояние между этими поселками не превышает 12–15 миль. Конечно, здесь имеются тропинки, которые могли сильно сократить наш переход, но мы их не знали, провожатого у нас не было, а если бы мы и обратились за советом к какому-нибудь туземцу, то он, наверное, отказался бы помочь нам в этом. И мы шли, прокладывая себе дорогу напрямик, через горы и долины. Двое полисмэнов шли впереди, вырубая кусты, вырезая траву, расчищая тропинку, достаточно широкую для прохода носильщиков. То была тяжелая, утомительная работа. Каждые полчаса приходилось сменять людей, шедших впереди. Но зато среди этих непроходимых зарослей мы были гарантированы от внезапных нападений дикарей и могли ослабить свою бдительность, очень напряженную на более открытых местах.　

Мы набрели на широкую, очевидно, давно протоптанную дорогу, шедшую в нужном нам направлении, и пошли по ней. Но как только попытались построить своих носильщиков в правильную шеренгу, как обнаружили, что среди них произошло что-то неладное. За последние четыре дня, в течение которых с нашей стороны ослаблен был надзор за носильщиками, они успели перессориться между собою, и искусственно подавленная национальная рознь между жителями побережья и обитателями предгорий вспыхнула с новой силой. Носильщики из Вайма и Кайвори отказывались нести поклажу на одной палке с носильщикам взятыми в Мекео, переругивались между собою и тормозили наше путешествие.　

— Надо держать их порознь! — решил Омфри, — я пойду с носильщиками, из Мекео, а вы идите с носильщиками из Вайма и Кайвори, — сказал он мне.

Мы разделись на два отряда и пошли на некотором расстоянии, во избежание стычек и драк между людьми.　

Никогда я не забуду следующих пяти дней пути. Для меня лично они были сплошною пыткою. Жара, страх перед горцами, тоска по родине, пиявки и москиты до того изводили моих носильщиков, что с ними не было никакого сладу. Один садился на землю, заявляя, что заболел и не может идти; другой бросал свою ношу, доведенный до иступления укусами москитов, и плакал и катался по траве; третий отставал от товарища, с которым нес на палке свой тюк, и тот должен был силою тащить его вперед. Уговоры и просьбы не помогали, а угроз они не боялись, так как успели заметить, что мы не приводили их в исполнение. Ни одного из них мы ни разу не наказали, и это удивляло их: почему-то они ждали от белого человека побоев. Мой верный телохранитель Динго все же пытался грозить, свирепо вращая белками, что «прошибет дурацкие головы» непокорных. Это действовало на час — полтора. А потом возобновлялась прежняя пытка. Вскоре обнаружилось, что несогласие между нашими носильщиками началось с того, что констэбль Кайва из селения Майла пригрозил им, что в Капатеа с другом своим Япидзе он отведает их мясца. У Омфри давно уже было подозрение, что Кайва не совсем позабыл вкус человеческого мяса, слишком картинно и живо умел старик рассказывать различные истории о каннибальских пирах своей юности. Подозрительно было и его упоминание о знакомстве с Япидзе. Поэтому мы решили из селения Кирепи отправить Кайву домой, так как с его стороны можно было ожидать предательства, если он действительно был приятелем Япидзе. Вместе с ним предположено было отпустить и часть носильщиков из Вайма и Кайвори.　

Но когда дело дошло до подсчета людей и поклажи, оказалось, что носильщиков из Мекео не хватает. Четверых человек приходилось задержать, и Омфри предложил кайворийцам выбрать из своей среды этих четырех для дальнейшего следования с нами в горы. Никто не вызвался сопутствовать нам. Туземцы из Мекео тотчас стали громко издеваться над их трусостью и бессилием. Дело могло дойти до драки. Чтобы выйти из положения, Омфри подозвал к себе Упи-Уме, констэбля из Кайвори, и предложил ему назначить четверых из его односельчан для следования с нами. Упи-Уме стал отказываться: он боялся, что те, кого он назначит, потом не простят ему этого и отравят ему жизнь, а может быть и убьют. Он с отчаянием оглядывал мрачные лица носильщиков и наконец, не видя для себя никакого выхода, стал быстро снимать с себя форму констэбля. Положив к ногам Омфри свою медную бляху и сняв свою форму, он, заливаясь самими искренними слезами, произнес:　

— Я ничего не могу! Я не могу быть даже констэблем! Мои люди доверяют мне. Как могу я заставлять их идти в горы, где быть может, их ждет жестокая смерть? Лучше посадите меня в тюрьму…　

Тут произошло нечто, совершенно неожиданное:　

Четверо людей отделились от толпы его соплеменников и, выступив вперед, просто заявили:　

— Мы согласны идти.　

Затем они подошли к рыдавшему констэблю, и обнимая его, стали утешать.　

— Кто эти люди? — спросил я.　

Упи-Уме отстранил утешавших его людей и сквозь слезы ответил:　

— Господин, это мои братья!　

Вглядевшись пристальнее в их лица, я узнал в них главных зачинщиков и скандалистов, возбуждавших всех остальных носильщиков к неповиновению. Я сильно сомневался в том, чтобы они могли быть нам полезны. Очевидно, сомневался в этом и сам Упи-Уме, мрачно и задумчиво сидевший на камне в стороне.　

— Иди же домой с остальными! сказал ему Омфри.　

— Нет, господин, я пойду с моими братьями! Я не хочу, чтобы они рисковали из-за меня своей жизнью в то время, как я буду в безопасности в своей деревне. Я тоже пойду с ними.　

Омфри был поражен.　

— Я позабочусь о твоих братьях, будь спокоен, — сказал он мягко, похлопывая констэбля по плечу. — Иди домой, для тебя у меня нет работы — дома ты нужнее. А за них я тебе отвечаю!　

Упи-Уме медленно встал и подошел к своим братьям. Плача и причитая, он обнял каждого из них поочередно　и, понурив голову, пошел с толпою освободившихся