В стране каннибалов - Мерлин Тейлор

На мгновение я забыл, что Омфри не может меня слышать и, нагнувшись над пропастью, завопил изо всех сил: «Иди по маленькой тропинке, Дик, иди по маленькой тропинке!» Сознав затем полную невозможность повлиять на его решение, я в бессилии повалился на траву. Не знаю, передались ли ему наши мысли, но когда я снова поднес бинокль к глазам, то увидел, что Омфри со своим отрядом двигался по маленькой тропинке, приближаясь к деревне. Засада старого вождя Инавайя не удалась, и, прежде, чем лазутчики успели донести старому каннибалу об опасности, наш отряд вошел в деревню и занял выгодную позицию.　

Заметив свою неудачу, Инавайя поспешил окружить деревню своими людьми со всех сторон и тогда только появился сам в сопровождении телохранителей на краю селения.　

На вопрос Инавайя, чего хотят посетители, Омфри через переводчика ответил, что они пришли как друзья, и произнес затем длинную речь о могуществе и власти белого человека.　

Речь, повидимому, произвела впечатление. «Если это правда, — сказал Инавайя — пусть белый вождь подойдет ко мне один, оставив свое оружие». Омфри не пришлось долго размышлять. Хотя он и не знал, как знали это мы, что деревня окружена со всех сторон, и что его отказ привел бы к немедленному истреблению всего его отряда, тем не менее инстинктивно он принял верное решение. Отбросив ружье, он решительно выступил вперед. В нескольких шагах от вождя Омфри остановился и, по обычаю, протянул к нему обе руки. Это был момент наивысшего напряжения. Жизнь или смерть зависели от того, ответит ли старый каннибал на его дружеское объятие или нет.

В душе старика, видимо, происходила борьба. Потом, пристально смотря на Омфри, он медленно подошел и обнял его.　

Мы с Доунингом на краю нашего ущелья с криком облегчения бросили свои бинокли и принялись танцовать на траве, к величайшему изумлению и удовольствию туземцев.　

Дело было сделано. Недоверие и вражда растаяли как лед. Жители Аменофо получили от Омфри подарки, задали ночью пир с пением диких песен и пляскою вокруг костров. Хотя Омфри и сказал нам, что белые — их друзья, что белые обещают им свою защиту и покровительство, если откажутся от своих воинственных наклонностей и людоедства, но, кажется, в эту ночь дело не обошлось без «длинного борова». Очень уж дики и неистовы были песни и слишком радостны крики, не смолкавшие до самой зари.　

Во всяком случае, страх перед белыми был рассеян, и теперь многое должно было зависеть от следующего белого, которому предстояло побывать в Аменофо.

Глава X

Горцы в домашнем быту

Прибыв в поселок Куэфа, мы оказались в самом сердце гор Папуасии, на высоте 8000 футов над уровнем моря. Трудности и лишения, которые нам приходилось здесь претерпевать, были неимоверные. Если бы мы знали наперед, как трудно будет наше путешествие, мы, наверное, отказались бы от своего предприятия.　

Мы научились пробираться по непроходимым на первый взгляд чащам и зарослям, иной раз по две мили в день, не больше. Днем нас донимали отвесные лучи палящего солнца, вечером — москиты. Холодный, резкий ветер по ночам заставлял нас порою до зари дрожать в лихорадке, несмотря на шерстяные одеяла и пылающий костер, вокруг которого мы собирались на ночлег. К этому нужно прибавить невероятное количество пиявок, которыми кишит болотистая почва речных побережий даже в горах. Они забирались в одежду, в поклажу носильщиков, и немилосердно высасывали нашу кровь. Не меньше мучений доставлял нам чесоточный клещ — бич туземцев, уберечься от которого в гористых местностях Папуасии совершенно невозможно. После похода в горы вы возвращаетесь в волдырях и нарывах, так как под кожею у вас живут сотни этих паразитов, и требуется продолжительное лечение, чтобы избавиться от них.　

И в этой обстановке идет нескончаемое лазанье по отвесным скалам, прыжки через глубокие рвы, переходы по вязкому болоту в густой траве, смыкающейся над вашею головою, где вы не видите, что вас ждет на расстоянии двух шагов.　

У подножия гор, где поселки больше и многолюднее, и где людоедство почти совершенно вывелось, путешествие еще не так трудно. Но но ту сторону горы Юла условия совершенно меняются. Поселки, совсем ничтожные, домов по 10–12, лепятся по горным уступам и кажутся совершенно неприступными. Джунгли на сотни ярдов кругом вырублены, чтобы лишить врагов прикрытия на случай их нападения. Почва этих просек, огороженных изгородью из жердей и бамбука, высотою до 15 футов, обыкновенно бывает утыкана острыми кольями: враги, при переходе через эти просеки, неизбежно натыкаются на них и ранят свои босые ноги, что задерживает их наступление и позволяет жителям деревень во-время укрыться в горах. В каждой деревушке имелось два выхода, чтобы в случае проникновения врагов в поселок через один из них, жители могли скрыться по другому. Днем деревни тщательно охраняются сторожами; ночью часовые не нужны, так как ни один горец не решится покинуть деревню в темноте из страха перед злыми духами. Незначительность поселков в горах объясняется, главным образом, ограниченными размерами тех горных площадок, на которых они лепятся. С другой стороны, значительному скоплению населения в одном месте препятствует малое плодородие почвы. Часто несколько соседних поселков заключают между собою союз против общего врага. Наблюдая окрестности с разных сторон, с высоты своих горных площадок, жители их оказываются лучше защищенными, чем горцы в одиноких деревушках. Случается, что несколько разоренных деревень объединяются в одно большое и более укрепленное поселение.　

Жилища горцев малы и жалки. Это крошечные хижинки из тонких древесных стволов, переплетенных лианами, с глиняным полом, на 2–3 фута углубленным в землю. Окна в них отсутствуют совершенно, а дверь представляет собою щель, в которую можно пройти только боком и согнувшись. Воздух в этих хижинах нестерпимый, несмотря на щели в стенах, так как под общею кровлею здесь живут и люди, и собаки, и свиньи с поросятами. Посреди хижины горит очаг, на котором пекут сладкий картофель или жарят мясо свиней. Дым выходит в щели или в открытую дверь. Спят в большинстве случаев прямо на голом полу; только изредка встречаются хижины с отдельными сооружениями из жердей, в виде покатого настила, где люди ложатся вплотную друг к другу, вытянув ноги к тлеющему всю ночь очагу. Стоять в хижине горца выпрямившись невозможно, — так она низка. В домах только спят да едят, сидя на корточках вокруг огня. Остальное время дикари проводят под открытым небом.　

В разрушенном поселке Майкели мы познакомились